По воле случая

Дни тоже не имели названий. Только, например – двадцать пятый день осени или пятидесятый день зимы. И никаких вторников, сред и четвергов. Сложно, но запомнить нетрудно.

— Готово, мам! — Майя, последние полчаса бродившая возле плошки с водой, в которой застывали леденцы, уже вытаскивала дощечку.

Чуть позже я позвала соседского мальчишку, которого помнила еще двухлетним. Сейчас ему было девять, и я едва могла угадать на его лице знакомые черты. Разве что глаза оставались все такими же добрыми и честными.

За медяшку он рванул к Иозифу так скоро, что я и поблагодарить его не успела.

А сам фермер пришел спустя час, хотя я его и не ждала.

— Как выросла-то! — радостно улыбался он, протягивая ко мне руки. Мужчина тоже изменился за эти годы. Лицо осунулось, темные волосы приобрели серебристые пряди, глаза потускнели. Он как будто даже стал ниже ростом, или мне так только показалось. Голос звучал чуть более хрипло, чем раньше.

Я впустила фермера в дом, надеясь, что Ванда его не успела увидеть.

— Чего сама не пришла, пацаненка отправила?

— Опасаюсь гнева своей дорогой соседки, — хмыкнула я.

— Она меня со свету сживет, если увидит, что я у тебя в гостях.

— Дирка, что ли? — охнул Иозиф.

Я вопросительно вскинула брови. Мужчина смутился.

— А-а-а… Роя?

— Ванда, Иозиф! — расхохоталась я. — В твоих женщинах черт ногу сломит. Ни Дирку, ни Рою я не помню, а вот с миссис Хом уже имела честь поболтать. Трижды! И не дай боги, она сунется ко мне в дом, когда ты здесь. Боюсь, сожжет меня вместе с жильем, и глазом не моргнет.

— Даже не думай, — отмахнулся Иозиф, располагаясь за столом, который мы притащили Яну тем вечером. — Ванда, конечно, ревнивая страшно, но не убийца. Чего звала-то меня, не баб моих обсудить поди?

— Да упаси меня пресветлые, — фыркнула я. — Овощи мне нужны: семена, рассада, картофель. Огород почти полностью вспахан, засаживать пора.

— Этого добра навалом, распродать еще не успел. Что нужно-то? Всего понемногу?

Майя притащила мне лист бумаги и карандаш.

Мы с фермером составили список покупок, он назвал цену в два раза ниже, чем продают в лавках или на базаре.

— По-дружески, Арья. Не болтай, что я тебе почти задаром отдаю, а то спасу мне не будет от соседей.

— Никому ни слова, — поклялась я.

— Чего вернулась-то? — Иозиф сунул список в карман потертого дублета, выгнул спину, разминая, похрустел суставами пальцев. — Дом, смотрю, в порядок приводишь, хозяйством занялась. Надолго что ль?

— Навсегда, надеюсь.