Золотая долина

Аяне на мгновение показалось, что всё вернулось на свои места, но отголоски вчерашнего дня тревожили откуда-то изнутри, и она встала и решительно направилась к Тили.

Подруга сидела в мастерской и ткала неширокое полотнище из грубой пряжи.

– Мама попросила перед отъездом несколько новых грубых полотенец, – удручённо сказала она, перекидывая челнок. – Старые совершенно испортил отец, когда чинил решётку в купальне. Сегодня заходила младшая дочь арем Тосса и сказала, что завтра в утренний прилив мы отплываем.

Ты готова?

Аяна сидела непривычно тихо, и Тили заволновалась.

– Айи, да что с тобой?

– Вчера заходил Алгар. Ты была права, Тили.

– Он признался?

– Нет… Нет. Если честно, он два раза назвал меня по имени. И взял за руку. – Она вспомнила сумерки и то, как скрипнула половица, когда он подошёл к ней. Тили посмотрела на неё внимательно. – Тили, понимаешь, он как будто ждал от меня чего-то. Он стоял и дышал на мои волосы, а я просто оцепенела.

– И он поцеловал тебя?

Аяна помрачнела.

– Нет. Но, наверное, хотел.

– Но не стал?

– Не стал. По-моему, он хотел, чтобы я… не знаю. – Она вспомнила растрёпанную, раскрасневшуюся Нэни, её запрокинутую голову, смех, и покраснела. – Чтобы я, как Нэни…

– Нэни?

– Она пошла провожать Миира, и я увидела их вчера, в подворотне. Она была... как ваша кошка весной. Мне кажется, Алгар ждал, что я тоже… – Аяна замялась, подбирая слова. – Захочу, чтобы он меня поцеловал.

– А ты не хотела?

– Я не знаю. Мне было приятно, что он пришёл ко мне.

Но… Тили, а когда ты рядом с Коде, тебе хочется, чтобы он поцеловал тебя?

Тили отвернулась к станку. Она молчала, но даже со спины было видно, что уши у неё заалели.

– Айи, – сказала она через какое-то время. – Если я тебе скажу, ты не будешь смеяться надо мной?

– Обещаю, что не буду.

– Я сама иногда не понимаю, чего я хочу. Иногда мне больше всего на свете хочется, чтобы он пришёл и взял меня за руку, и тоже дышал на мои волосы. И мне кажется, что он хочет меня поцеловать, но потом я смотрю на него и вижу Коде, своего друга, которого я поила травами, когда он болел, и который клеил мне деревянные кораблики.

И если он подойдёт ко мне, то всё это рассыплется, как самый первый его кораблик, который он склеил бумажным клеем. Но он ко мне не подходит. И от этого я почему-то чувствую облегчение.

Они помолчали.

– Мама сказала, чтобы я слушала своё сердце. – вздохнула Аяна. – Но оно молчит. А может, это просто я не слышу.