Золотая долина

Она шла вдоль полок на восточной стене, выбирая ткани для верхней части и подбивки, потом разложила их на столе и приступила к работе.

Вечерело. Работа немного отвлекала от беспокойных мыслей о Миире, Тилде и Нэни, и под весёлые песенки, которая Аяна тихонько напевала, дело спорилось. Ну всё. Остальное – по возвращении. Она сложила детали кафтана на одну из полок и снова похвалила себя. Мине понравится, а запас длины рукавов позволит носить его не один год.

В мастерской снова было темно, и пустой двор за окном навевал одиночество.

Она с утра сидела во дворе одна, а ещё так и не поздравила Нэни. Сестра, конечно, не обидится, но поболтать с ней хотелось. Забавно выходило... Они часто спорили и даже иногда ссорились, пока жили в одной комнате, но стоило разъехаться – и воспоминания о совместной жизни стали гораздо светлее и приятнее.

Аяна выбежала из двора через маленькую дверь в помещении конюшни, отвязала Пачу, который мирно пасся у внешней стены, схватила его за пучок гривы и с разбега одним прыжком вскочила ему на спину.

Он каким-то образом почувствовал её настроение и прибавил шаг, когда она направила его в сторону двора олем Нети. Прохладный осенний дождь тихо моросил, покрывая пятнами кафтан на её плечах, и она подняла Пачу в рысь вверх по склону. Одно за другим пятна света из подворотен приближались к ней и оставались позади.

Во дворе Нети было немноголюдно: два парня, ровесники близнецов, топили на огне бараний жир, а молодая женщина сидела у сарая и обтёсывала колышки для огорода.

В летних спальнях горел свет, и Аяна сразу поднялась наверх. Она с радостью услышала голос Нэни и поспешила в комнату, откуда он доносился. Дверь была открыта, но она замерла на пороге, чувствуя, как холодеют пальцы и губы.

Миир лежал там, на кровати, его рубаха была вся в бурых пятнах. Левый глаз заплыл, под правым расплывался синяк, из разбитой брови сочилась кровь, губы распухли, а волосы слиплись. Нэни сидела в изголовье, тихо плакала и вытирала его лицо и голову смоченной в чашке тряпицей, пытаясь стереть запёкшуюся кровь.

– Пустоголовый тупица, – причитала она. – Олух несчастный!

На плечо застывшей в дверях Аяны опустилась маленькая ладонь.

– Здравствуй, милая. Позволь пройти.

Аяна отскочила в сторону, вежливо кланяясь олем Нети. Та прошла к постели и поставила на пол небольшое ведёрко, от которого приятно пахло лойо и минрэ.

– Иди, милая, – махнула она рукой Нэни, – теперь я посижу с ним немного.