Чужой мир - мои правила

Вот от чего так бывает? Красотой боги цветок наделят неописуемой, а пахнет тот на столь отвратно, что тошнит, и рвать тянет. — Он вновь посмотрел на парня. — Ну чего застыл? Слазь с коня, да костерок разводи, дров тут маловато, но вдоль ручья кустарника наломаешь, воду вскипятить хватит.

— Раскомандовался. — Буркнул Светозар. — Властью наделили на крошку, а возомнил себя поварёшкой. Смотри не лопни, индюк надутый.

— Ладно вам собачится. — Спрыгнул с лошади Храб. — Место тут действительно хорошее, на взгорке, всю округу видать, и ручей рядом.

Сейчас коня стреножу и все сделаю. Отдохнем перед ночью бессонной.

Тьма навалилась как-то сразу, вот только что светло было, и вдруг солнышко за горизонт нырнуло, и тут же небо звездами осыпалось, как бриллиантами черное покрывало. Ночь безлунная — тьма кромешная. Тлеющий костерок едва пятно крохотное, вокруг путников освещает, а дальше не видно ни зги, аж дрожь пробирает, так и кажется, что сейчас выпрыгнет нечисть какая и скажет: «А вот и я! Не ждали? Встречайте!».

Храб подкинул хвороста в костер, от чего тот недовольно плюнул в небо искрами, и дымом.

— Не жги зазря. — Филька встал, и приложил ладонь ко лбу, как моряк, всматривающийся вдаль океана. — Все одно светлее не станет. Пойду я пожалуй, времечко подошло. Поищу жар-цвет. Тут он где-то недалече, ну а вы постерегитесь, пока меня не будет, помните, что про ырку говорил, то не шутка была. Поганенькая это тварюга, хитрая, наглая и злобная. Особливо тебя увалень касается. — Он посмотрел на Храба. — По твою душеньку, ежели что заявится, Светозар ей не интересен, в нем кровушки на один кусь, да и та не вкусная и зеленая.

В глаза главное не смотри, а то нам придется пешком далее шлепать, а тебя тут и спалить не на чем, дров мало, и те сырые.

— Чего это пешком? — Как-то нерешительно оглянулся светлячок.

— Где ты дурень видел, чтобы человек без кровушки жил, да бегал, ежели только заложный (ходячий мертвец), да и тот только сорок дён, а там в другую какую тварь обернется, что еще хуже. Ладно, нечего лясы точить.

Пошел я. — Буркнул и растворился в ночи

— Успокоил. — Передернул плечами Храб. — Еще беду накличет. Упыря какого, иль василиска, а может и еще мерзость какую.

— Не. Василиска вряд ли, то нежить редкая, выводится раз в сто лет, из яйца петухом снесенного, и жабой высиженного. — Дрогнул голосом Светозар, и затравленно оглянулся, словно увидел кого в темноте. — Петухи, они дюже нестись не любят.

— Хватит брехать. — Как-то неуверенно прошептал Храб.