Чужой мир - мои правила

— Вот я дурень старый, за разговором с тобой забыл о них совсем. Обещал ведь присматривать, а сам отвлекся. Надо глянуть, как там дела, им осталось только мой цветок сорвать, да и возвращаться. — Глаза бога остановились, и остекленели, словно он устремил взгляд в самого себя, но тут же, мгновенно ожили. Перун возбужденно спрыгнул с трона, и забегал взад — вперед. — Вот же беда-то какая, там твой Ратмир моих посланников убивает. — Он остановился напротив дочери, схватил ее за плечи, и посмотрел в глаза.

***

Поляна в окружении гигантских сосен. Как остров в бескрайнем океане. Трава, словно пострижена заботливой рукой садовника, одна к одной, ровным зеленым ковром, ни соринки вокруг, ни веточки, ни оброненной белкой проказницей шишки.

Лучи солнца, проникающие сквозь кроны деревьев, сходятся ровно по середине на сидящем, скрестив ноги, дремлющем старике, создавая впечатление, что это именно он светится изнутри, а не на него падает полуденный свет благодатного Ярило.

— Кого ты мне привел, леший? Ты же знаешь, что я не велел никому себя беспокоить. — Далеко не старческий баритон прозвучал в тишине, как колокольный звон, но старик даже не шелохнулся.

— Они по важному делу, Ратмир. У них повеление богов. — Дрогнул голосом попутчик друзей. — Иначе бы, я не допустил к тебе гостей, и не позволил бы беспокоить.

— Богов? — Обернулся оборотень, и растекшись каплей ртути, переместился, стелясь тенью над травой, на встречу путникам, встав напротив, и с любопытством посмотрев в глаза Храба. — Человек? Тут? Неожиданно. Что-то не то происходит в этом мире. Смертный путешествует с нежитью, и просит встречи с оборотнем по просьбе богов. Еще нашествие упырей, как кара за неведанные проступки. И долгие годы молчания Деваны, нашей покровительницы.

Назвать его стариком не повернется язык. Только коротко стриженные, седые до прозрачности волосы, напоминали о возрасте, в остальном же, это был сильный и стройный мужчина, лет тридцати пяти от роду.

Широкие гордо расправленные плечи, узкие талия и бедра. Осанка князя, а не лесного жителя.