Зеркала. Темная сторона

Более того, само ваше существование сомнительно и маловероятно, но вы существуете и сидите напротив меня. Ваш мир, насколько мне известно… нам, — поправился он. — Насколько нам известно, магии если не лишен, то ограничен в ней, потому что его развитие пошло по другому пути. И шансы, что с той стороны к нам явится кто-то вроде вас, с точки зрения всех существующих теорий почти ничтожны.

— Я знаю.

Почему-то от этих слов в душе зародилось какое-то нехорошее предчувствие. Вдоль позвоночника словно ледяная змейка проползла.

— Очень хорошо, что вы это знаете, — кивнул Парсиваль. — Надеюсь, вы осознаете, что явление столь редкое и столь необычное притягивает много взглядов, не все из которых будут доброжелательными. И речь идет не только о ваших знакомых с Изнанки, но и о людях. Непростых, любопытных и наделенных властью. Именно поэтому вы сейчас здесь.

Я прикусила губу. Доброжелательный тон меня не обманывал, я чувствовала за ним что-то другое, что-то, что, наверное, должно было меня запугать.

Но в последние дни в моей жизни были его высочество Антуан Фердинанд Флавий, а еще господин Блэкторн с его намеками и секретарь его высочества, который и не пытался скрывать неприязнь, так что от страха я трястись не хотела.

Я почувствовала, что злюсь.

Может быть, Парсиваль дель Эйве заметил мои эмоции, может быть — нет, но, так или иначе, он пристально смотрел на меня — или в меня — и от его взгляда было странное, граничащее с неприятным ощущение почти физического прикосновения.

— Она это все прекрасно понимает, — вдруг вступился за меня Кондор.

— Мари можно упрекнуть в своевольности или несдержанности, но не в отсутствии способности думать и понимать.

— Молодой девушке простительно иногда быть своевольной, — не без доброй иронии сказал его отец, не отрывая взгляда от меня. Его пальцы, не столь изящные на вид, как у сына, нервно отстукивали на столешнице какой-то ритм. — Но ближе к делу. Что юная леди успела узнать о магии?

Его вопрос застал меня врасплох. Я недоуменно моргнула, почувствовав себя на экзамене у строгого, пусть и лояльного преподавателя, и как-то совершенно невнятно, едва не заикаясь, попыталась ответить:

— Не слишком много.

.. эм... милорд. — На всякий случай я покосилась в сторону Кондора, чтобы в случае чего видеть выражение его лица. Если начнет смотреть на потолок, словно пытаясь отыскать в лепнине вокруг люстры сочувствие, значит, я облажалась. — В общих чертах.

— Все, что знаешь, — подсказал Кондор. — Начни с начала.