Зеркала. Темная сторона

хотя вряд ли вы сейчас способны осознать такие тонкости. — Он ухмыльнулся своим мыслям немного грустно, словно бы с каким-то сочувствием — не знаю, к чему или к кому. — Я понимаю, что это внезапно, поэтому даю вам время подумать. Юлиан расскажет все, что вам нужно знать, чтобы принять решение.

Я посмотрела в чай, который уже заметно остыл — настолько, что его можно было пить большими глотками.

Стенки у чашки были тонкие, белые, с тонкой серебристой каймой, идущей по краю. Я думала, что, наверное, в этом мире это еще один из многочисленных крохотных, едва заметных признаков особого положения человека — возможность пить чай из таких вот чашек.

Возможность сидеть в уютном кабинете за массивным столом, в окружении стеллажей с застекленными дверцами. Возможность учиться в Академии, особо отмеченной на карте страны, в которой находится. Возможность быть на «ты» с будущим правителем соседней страны. Пожертвовать чужой девушке рубашку из очень тонкой, невероятно мягкой ткани — и даже не намекать, что вообще-то ее нужно уже вернуть.

Мне предлагали стать частью семьи, положение которой не просто отличалось от того, к которому я привыкла, оно было где-то за пределами моих самых смелых фантазий о социальной карьере. Предлагали, и я это понимала, не потому, что я заслужила это, а лишь потому, что моя беззащитность ставила под угрозу благополучие одного из них.

Где-то внутри я бунтовала, потому что пусть все действия Парсиваля по отношению ко мне были полны какой-то почти отеческой заботы, я видела за ними холодный расчет.

Но мой отказ был бы непростительной глупостью, неуважением, неблагодарностью по отношению к Кондору, в конце концов, и я приняла решение. Хотя, конечно, от времени на «подумать» я не отказалась — мне нужно было осознать, что я делаю.

— Когда вы хотите услышать мой ответ? — спросила я, отпив глоток чая.

Парсиваль покосился на часы, стоящие на полке, и слегка помрачнел.

— Время, которое я хотел уделить вам, уже почти истекло, а нам бы нужно обсудить еще пару вопросов.

— Он задумался, постукивая пальцами по столешнице и словно бы что-то вычисляя в уме. — Ты говорил, что освободил весь день? — спросил он у Кондора. — Почему бы нам не пообедать вместе?

Все страньше и страньше (4)

Кондора это предложение застало врасплох не меньше моего. Он удивленно наклонил голову и даже нахмурился, как будто оценивал сейчас все варианты развития событий.

— Где? Я думал задержаться в Галендоре еще на некоторое время...