Зеркала. Темная сторона

Где она?

— Кто? — Габриэль недоуменно моргнул.

— Девушка, бестолочь ты одаренная. — Кондор сказал это с невозмутимо-спокойным и одновременно крайне обреченным видом. — С этой проблемы стоило начинать.

— Я... я применил чары сна. Она у меня в спальне. И... кажется, она ничего не помнит.

***

Она оказалась моей ровесницей, но из тех, с кем мы вряд ли бы подружились, слишком уж разным мирам обе принадлежали там, с другой стороны. У меня было не слишком много близких подруг, больше приятельниц, но таких вот — тоненьких, изящных, способных позволить себе носить зимой укороченные джинсы с розовыми кроссовками на платформе — среди них не попадалось.

Кто-то вроде нее редко разговаривал с кем-то вроде меня, по крайней мере, в школе и на первых курсах.

Как бывало потом, я еще не знала.

Я подошла ближе, отодвинув руку Кондора, который попытался меня перехватить, но молча пропустил, словно бы признал мое право интересоваться этой девушкой.

Джинсы были порваны на колене, видимо, во время падения, а не для красоты, потому что рядом с дыркой ткань испачкалась.

Копна вьющихся светлых волос на фоне вишневой обивки дивана почти сияла. У корней волосы были чуть влажные, а одна прядь торчала в сторону, испачканная в чем-то липком. Я попыталась ее поправить.

Веки девушки дрогнули, она зашевелилась, когда моя рука почти коснулась ее щеки, но не проснулась. От нее пахло сладким парфюмом и алкоголем, и какое-то время назад она точно была ярко накрашена.

Сейчас тушь и глиттер с век осыпались на щеки, подводка размазалась, розовая помада почти стерлась, оставшись только по контуру пухлых, очень красивых губ.

— Умыть ее ты не мог, — проворчал Кондор, подходя ближе.

Он подвинул меня мягко, но не церемонясь. Длинные пальцы чародея легли на виски девушки, она чуть слышно застонала, открыла глаза — и тут же их закрыла с глубоким вдохом.

— Отойди в сторону, милая, — тихо попросил Кондор.

— Ты слишком волнуешься и мешаешь мне.

Я нервно сглотнула и правда отошла, шлепая босыми ногами — в этом доме никто не торопился подавать мне тапочки — по прохладному паркету с узором из цветов. Я остановилась рядом с Габриэлем. Он сейчас выглядел еще более рассеянным и суетливым, словно боялся и этой женщины, которая, правда, успела присадить ему шишку на лоб, и Кондора, который не скрывал, что был им, Габриэлем, недоволен, и меня.