Обсидиановый пепел

После очередной ссоры с Домерком Магда явилась за утешением, и когда руки Роррдигана сомкнулись на талии, даря поддерживающее объятие, она поняла вдруг что воспринимает его как мужчину, сильного и надежного, который волнует кровь. Захотелось коснуться его кожи, губ, всего захотелось и сразу. Её ладошки пробрались под рубашку мужчины и легко погладили грудь.

— Чего это ты делаешь, огонек? — прошептал ей на ухо Рорри.

— Я, — она замялась и покраснела. — А разве не понятно?

— Да в принципе понятно, только не ясно зачем? Ты потом пожалеешь, — спокойно сказал он, отстраняясь и отрывая её горячие ладошки от себя.

— Я что тебе совсем не нравлюсь? — скривилась уязвленная Магда.

Вместо ответа он поцеловал её пальчики, не разрывая зрительного контакта.

— Разве ты можешь не нравиться? — с легкой усмешкой спросил он. — Огонек, тебе просто это не надо, нам не надо.

— Почему ты за меня решаешь? — она даже возмутилась тогда, топнула ногой.

Роррдиган вздохнул и ловко перевел тему тогда, не желая спорить.

Они не возвращались больше к этому вопросу, но все чаще случались какие-то неконтролируемые вспышки страсти между ними.

Когда мирилась с Домерком, отлично понимала, что Роррдиган прав. Она все-таки любила магистра Домерка и не собиралась его предавать, а в объятия другого мужчины кидалась, только когда чувствовала себя преданной. Наверное, Рорри знал это и понимал её лучше.

Вчера же после убийства магистра Дилана и ссоры с Домерком, а так же под влиянием алкоголя их отношения едва не перешли черту. Магда, вспоминая пьяный вечер, в который раз поразилась стойкости Рорри. Она не позволяла ему отстраниться, просто не позволяла. Ему пришлось пару раз рявкнуть, чтобы она, наконец, отстала.

— Красавчик, ты злишься? — пикнула Магда из-под одеяла.

— Почему? — спокойно спросил он, присаживаясь рядом, его рука скользнула под одеяло и коснулась талии, а вторая стянула ткань с головы и приподняла девушке лицо за подбородок.

— Ну, из-за того, как я вчера себя вела? — смутилась Магда.

— Нет, не злюсь, — хмыкнул он. — Честно сказать, я уже иногда подумываю дать тебе то, чего ты так настойчиво добиваешься.

Магда покраснела, почувствовав себя озабоченной.

— Ты меня уже скоро с ума сведешь своими поцелуями, Огонек, — он замолчал и отвел взгляд. — Но я не хочу быть успокоительным лекарством. Если я получу тебя, то только всю и навсегда.