Четвертый дракон Амели

Но взгляды, которыми они обменивались, трудно было назвать дружелюбными.

– Спасибо вам, ваше высочество, за поддержку!

Из обеденной залы они вышли вместе с Элинор – благо их апартаменты находились недалеко друг от друга.

– Не представляете, как мне тяжело с ними общаться, – в голосе виконтессы была печаль. – И разве они поверят, если я скажу, что участие в отборе меня вовсе не радует? Что я согласилась на это лишь потому, что об этом попросил дядюшка, который меня воспитал. Я плохо помню своих родителей – они умерли, когда я была ребенком.

– Я понимаю вас, Элинор, – Амели легонько пожала дрожащую руку девушки.

– Я знаю, что я не ровня вам всем. Во мне не течет королевская кровь. И воспитывали меня не для того, чтобы я носила корону. Я не знаю многого из того, что вы впитали с молоком матери. Но раз уж я оказалась здесь, то всего лишь пытаюсь играть по правилам.

Амели едва сдержала улыбку. Слушать о том, что племянница герцога не считает себя ровней ей, простой деревенской девчонке, было забавно.

– Вы не должны позволять графине отчитывать себя, – посоветовала она. – Вы такая же участница отбора, как и она сама. Если ей не нравится соперничество с нами, она может отказаться от участия.

– Что вы, ваше высочество! – виконтесса невесело улыбнулась. – Не сомневаюсь, она выиграет этот отбор. Только вот не знаю, стоит ли принца с этим поздравлять.

Ужин Амели должна была разделить с его королевским высочеством герцогом Ламанским – он уже удостоил аудиенции других девушек и теперь хотел пообщаться с герцогиней Лангедокской.

Он принял ее в небольшой уютной гостиной, где на круглом столе стояли легкие закуски. Баронесса Дюамель представила ее и сразу удалилась.

Амели опустилась в предложенное кресло и стала украдкой изучать хозяина. Герцог был уже не молод, а его пугающая бледность свидетельствовала о серьезном недуге. Не удивительно, что он не хотел становиться королем.

Его королевское высочество тоже ее изучал – но в открытую. И, кажется, результатом наблюдения остался доволен.

– Быть может, это прозвучит неприлично, ваше высочество, но позвольте спросить – сколько вам лет?

Она не ожидала такого вопроса и смутилась. Но не посчитала нужным врать.

– Двадцать три, монсеньор, – и тоже задала вопрос: – Вы считаете, что я недостаточно молода для принца?

Он сначала рассмеялся, потом закашлялся.