Четвертый дракон Амели

– В саду? – переспросила графиня. – А что случилось в саду? Принцессе стало плохо, и она упала в обморок. Бедняжка переволновалась. Что тут особенного? Только давайте не будем уверять друг друга, что нам жаль, что она покидает отбор. Мы все здесь сражаемся за принца, но победит-то только одна!

Моник улыбалась, но руки ее, лежавшие на подлокотниках кресла, едва заметно дрожали.

– А мне кажется, – негромко, но твердо сказала Амели, – что в саду случилось нечто совсем другое. И именно вы, ваше сиятельство, знаете об этом лучше, чем кто-то другой.

– Я? – подалась вперед Моник. – Право же, я вас не понимаю.

Уверенности в собственной правоте у Амели не было – одни предположения. И она немного поколебалась, прежде чем заговорить о том, что герцог просил держать в тайне.

– Ну, что же, я объясню. Вы были вчера в саду и сами видели, что мы разговаривали с принцессой в тот момент, когда ей стало плохо. А если еще точнее – ей стало плохо после того, как я откусила кусочек от яблока, которым она меня угостила. Странно, вы не находите?

Графиня усмехнулась:

– Если бы после того, как вы полакомились яблоком, стало плохо вам, ваше высочество, я согласилась бы, что это странно.

– Да, – подтвердила Амели, – есть. Видите ли, ваше сиятельство, перед тем, как я отправилась на отбор, маги наложили на меня заклятие магического отката. Надеюсь, вы слышали про такое? Мало ли на какие пакости могли решиться охочие до победы соперницы?

Она решила не впутывать в это дело де Тюренна и не назвала его имя.

Моник немного подумала.

– Вы хотите сказать, ваше высочество, что принцесса пострадала из-за того, что пыталась вам навредить? Сработало заклинание, и она оказалась повержена той стрелой, которую пыталась пустить в вас?

Амели похлопала в ладоши.

– Точнее и не скажешь, ваше сиятельство!

– Ну, что же, – не стала спорить графиня, – у меня нет причин вам не доверять. Вполне возможно, всё было именно так, как вы говорите.

Амели всё-таки присела в соседнее кресло.

– Я думаю, ваше сиятельство, что именно вы подсказали принцессе эту идею.

– Идею навредить вам? – глаза Моник гневно сверкнули. – Да вы с ума сошли! Ничего более неправдоподобного я никогда не слышала! Если вы не перестанете распускать эти слухи, я пожалуюсь герцогу Ламанскому.

Амели и сама понимала, насколько шатки ее обвинения.