Четвертый дракон Амели

Сейчас пришла пора действовать!

Распорядитель бала ударил жезлом о паркетный пол и объявил:

– Его высочество наследный принц Анагории Армэль! Его высочество герцог Ламанский!

Девушки встали с кресел и вместе с остальными дамами в зале поприветствовали хозяев глубокими реверансами.

Троны принца и герцога находились на гораздо более высоком постаменте. Когда Амели снова опустилась в свое кресло (только невестам было предоставлено право сидеть в присутствии будущего короля), монаршие особы тоже уже сидели. Герцог обводил взглядом зал, то и дело милостиво кивая гостям.

А вот принц сидел неподвижно. Он был привычно бледен и (как показалось Амели) испуган. Его лежавшие на подлокотниках руки заметно дрожали.

– Его высочество не похож на счастливого новобрачного, – едва слышно сказала Моник.

– Как вы можете так говорить, ваше сиятельство! – укорила ее виконтесса де Леруа. – Его высочество всего лишь старается вести себя так, как и должен в столь торжественный момент.

Уголки губ графини взмыли вверх.

– Не подхалимничайте, виконтесса! Его высочество вас все равно не слышат.

Элинор обиженно засопела, но Амели предпочла не вмешиваться в их пикировку. Тем более, что герцог Ламанский встал, и в зале установилась напряженная тишина.

– Уважаемые гости! Позвольте поблагодарить вас за то, что вы почтили своим присутствием наше торжество. Как вы знаете, именно сегодня Анагория узнает имя своей королевы. Мы долго думали, какое же испытание на отборе невест достойно стать его завершением. Первоначально предполагалось, что девушки должны будут продемонстрировать свою магическую силу и сразиться в честных поединках.

Но такие бои показались нам чересчур опасными. Мы вовсе не хотим, чтобы столь милым девушкам был причинен хоть малейший вред. Все они достойно представляли свои королевства на отборе и заслуживают всяческого уважения.

Принц Армэль внезапно громко вздохнул. Амели почти не сомневалась, что в этот момент он подумал о принцессе Констанс. Трудно было не заметить его к ней расположения.

И если речь шла не просто об увлечении, а о настоящем, сильном чувстве, то можно было себе представить, как нелегко ему было сейчас. Назвать невестой одну девушку, в то время как сердце рвется к другой, погруженной в мертвый магический сон, – что может быть ужасней?

Герцог Ламанский суровым взглядом осудил принца за такую меланхолию и продолжил свою речь:

– Всё это привело нас к следующей мысли. Мы не будем сегодня устраивать магических испытаний.