Пепел и Звон

Все оплавилось, камни превратились в жидкость, шипели, кипели и испарялись. По могучим столпам стекали черно-серые ручьи, будто по исполинам тек пот.

— Эйзалур?

Дышать на самом деле здесь было нечем. Феникс судорожно втягивала в себя до пределов раскаленный воздух. Она могла позволить себе эту роскошь, потому что огонь был и в ее природе. Никто другой здесь бы сейчас находится не смог.

— Эйзалур!

Дух дернулась от окрика в самое ухо и наконец посмотрела на мистика. Он глубоко и тяжело вздохнул. Выглядел он неважно: бледный, глаза воспаленные, на лбу и висках капли пота — вовсе не от огня, а от колоссальной растраты сил.

— Я понимаю, что это будет непросто, и все же вы должны взять себя в руки, — говорил Асарт с фениксом очень терпеливым тоном, почти ласково, как с душевнобольной. — Нам с вами предстоит пережить еще несколько неприятных и важных моментов. Будет неплохо, если вы мне кое в чем поможете.

— В чем? — хриплым голосом спросила Эйзалур. Его тон подействовал. Она почти перестала трястись, и даже взгляд становился с каждой секундой все более осмысленным.

— Например, в том, что вы сами слезете с меня. Вы ранены, я не хочу причинять вам лишней боли.

Феникс оглядела их обоих. Верно, она лежит прямо на нем, охватив руками и ногами так, что мистику шевелиться проблематично. У него свободной осталась одна левая рука, по которой до сих пор пробегали яркие искорки.

Эйзалур, не в силах толково управлять собственным телом, мучимая головокружением, слезала с мистика нелепо и неловко.

По пути надавила ему на пару-тройку особо чувствительных мест, отчего Асарт сдавлено охал. Кое-как усевшись рядом, феникс обнаружила себя в совершенно непотребном виде. Лента и покров с головы пропали, волосы растрепались. Дух попыталась пригладить их, вспомнила, что ей выдрало несколько крупных клочьев, и эти участки теперь болели. Обнаружила рану на затылке. Ее собственные руки окрасились кровью, и феникс почувствовала подкатившую дурноту.

— Вы вообще как? — спросил маг почти весело, наблюдая за всеми манипуляциями.

— Отвратительно, — изрекла Эйзалур. Она безуспешно пыталась как-то так поправить на себе куртку и штаны, чтобы хоть немного прикрыться. До полного обнажения ей оставалось не так уж много. Это ее огонь постарался. Когда рванул наружу, все сжег. Так, например, все штаны ниже колена исчезли вместе с сапогами. Феникс нелепо осматривала перепачканные в грязи и пыли лодыжки и ступни.