Лёд и пламя

Мы мчались во весь опор, до тех пор, пока впереди не замелькал тёмный провал ворот на фоне грязно-серой стены, что сейчас казалась просто серой. Сбавив скорость, мы размеренным шагом подъехали к воротам. Стража несколько удивилась столь позднему визиту, но, не задавая вопросов, выпустила нас за пределы города. Только мы хотели облегчённо вздохнуть, как из-за соседних кустов раздались вопли, и нам наперерез выскочили несколько здоровенных мужиков в монашеских рясах.

— Приехали, — вырвалось у меня.

Асхильд испуганно-удивлённо взглянула на меня и достала меч из ножен.

— Не стоит, — остановил её я. Но северянка уже не обращала на меня внимания и поудобнее перехватила эфес. Монахи обступали с хмурыми лицами заядлых убийц. В руках почти у всех были разбойничьи мечи: широкие и изогнутые с большими зазубринами на кромке. У прочих были обычные, чуть лучше, чем у городской стражи. Это был особый вид «монахов», которые во благо процветания рода людского, убивают его «неблагую» часть. Простым языком, это были всё те же убийцы и разбойники, только дозволенные властями.

И набирали их, по большему счёту, всё из тех же «раскаявшихся» разбойников. Все они почему-то смотрели исключительно на меня, полностью игнорируя решительно настроенную северянку. Мне такое обилие внимания не польстило, потому я решил разобраться, чем обязан этим «божественным» воротилам.

— За что серилии послали вас?

«Монахи» хмуро переглянулись, один кивнул другому и вышел чуть вперёд.

— Ты наслал страшное проклятье на монашескую обитель. Было решено убить тебя, тогда проклятье развеется.

Я невесело усмехнулся, северянка хмуро на меня посмотрела, мол, дошутился, шутник. Но теперь поздно об этом вспоминать, пора действовать. Я не успел, зато северянка подоспела как раз вовремя. Так как меча у меня не было, основной удар на себя приняла Асхильд. Это было не благородно с моей стороны, так просто стоять в сторонке и смотреть, как северянку притесняют трое монахов, а ещё двое дожидаются своего часа. Колдун я или нет?! Я закатал рукава и вскинул руки, формируя меж ними огненный шар.

Увидев это, монахи замерли, в их широко распахнутых глазах отразился готовый феарбол. Я игриво подбросил его в руке, как простой мяч, невесело усмехнувшись. Этого хватило, чтобы монахи побросали своё оружие и умчались прочь. Северянка повернулась ко мне, тяжело дыша. Пока я раздумывал и творил феарбол, прошло не больше двух минут, а Асхильд уже подустала. Вот за это я и не люблю фехтование, движений много, а толку — ноль.