Ведьзмарский лес

Вы же знаете, что его убили?

— Не мой отец! — Вспышка возмущения подкинула Урсулу, поставив на ноги.

Странный лекарь и успокаивал её, и волновал, заронив новые тревожные мысли. Последние дни она обходила стороной воспоминания об отце, опасаясь возненавидеть того, кто умер сразу после рождения дочери. Договор лорда со Скоггардом мог перечеркнуть добрую память. Ула не хотела, чтобы так произошло.

— Никто не знает.

Она попыталась понять, что он хочет сказать: «Никто не знает, кто убил» или «Убил не Бидгар, но об этом никто не знает».

— Зачем этот разговор?

— Меня волнует тема леса. — Кодвиг пожал плечами. — Мёртвая земля убивает живое. Лес умирает. Я родился там. — Заметив её изумлённый взгляд, он рассмеялся. — Нет, не прямо в лесу. В поселении рядом. И, наверное, я не очень хочу переходить к основному вопросу, ради которого пришёл, оттого хожу кругами и досаждаю вам.

— Переходите к делу. — Ула остановилась напротив и требовательно сложила руки на груди, вспоминая, как Карвелл вот так же стоял, наблюдая за тренировками деревенских парней, набранных в стражу.

Сердце кольнуло печалью, но следующие слова лекаря выбили из головы все мысли.

— Хм... — Он также поднялся. — Простите, я должен удостовериться, что вы нетронуты.

Кровь прилила к лицу, и Урсула вцепилась пальцами в собственные предплечья.

— Удостовериться в чём? — Она решила, что ослышалась.

— Лорд Скоггард желает знать, девственница ли вы. — Эилис выдохнул, как человек, преодолевший серьёзное препятствие, его угловатое лицо с острыми узкими скулами застыло бледной маской.

Урсула догадалась, что он сам испытывает неловкость из-за поручения хозяина, несмотря на лекарскую практику и привычку ко многому в этой жизни. Кажется, Кодвиг осознавал, как глубоко оскорбляет леди Бидгар. Она поняла, но гнев Улы это не остудило.

— Передайте лорду, что я никогда не позволяла и не позволю прикасаться к себе. — Лёд в её голосе сделал его резким и хриплым.

— Я передам. — Кодвиг склонил голову.

Ула чувствовала, как трясутся ноги, она с трудом стояла. Последняя вспышка ненависти к Дагдару Скоггарду совсем измотала её. У двери Эилис обернулся, и ей, так и застывшей посреди комнаты, показалось, что глаза лекаря прозрачней лунного света ночью. Ула моргнула, и видение рассеялось.

— Я передам, что он мог бы взять вас невинной, леди Урсула.

Дверь закрылась, а Ула осела на кровать. Мысли метались.