Русалочка с Черешневой улицы

— Надо без одежды? — подмигнул ом«Брэ, прикасаясь к горловине.

Тьфу!

— Ты белены объелся, Амбре? — топнула Даша ногой. — Зачем приперся?

— Сама за мной следила, — пожал тот плечами, никуда не сдвинувшись с кровати, но и от своего синего свитера больше не пытаясь избавиться. — Я же обещал палки в колеса ставить.

Палки в колеса?.. У нее теперь ни колес, ни телеги.

Даша опустилась на кровать по стороне окна.

— Да я ж... никуда уже не еду.

Она невесело рассмеялась.

— Так что палки тебе ставить больше некуда, упырь.

И откинулась на подушку. Даже потолок здесь был в деревянную плитку, а узор складывался в мрачные звезды.

— Вот и отлично, — хлопнул тот в ладоши. — Тогда ты и упираться не будешь. Пошли.

— Куда? — лениво откликнулась Даша.

Она собиралась умирать.

— Для начала на обед, а потом — кое-куда.

Даша села. Прищурилась.

— После наступления темноты по Гранаде я шататься не собираюсь.

— Так это ж не с кем попало, это со мной. Пошли, Русалочка. Ты же все равно собиралась таскаться за мной.

— Что за подвох, упырь?..

— Я, — Дерек заговорщицки наклонился к ней поближе, и в его глазах мелькнули искорки торжества, — думаю, сегодня мы узнаем, как попасть в Вечность.

Даша поперхнулась неродившимся еще возмущением его наглостью. В Вечность?..

— Ты вовремя прилетела, Русалочка, — отклонился он назад и сложил руки на груди, всем довольный.

— А как же «нельзя сближаться» и прочее?..

— Для осуществления задуманного мне нужна спутница, а такого фанатика как ты, мне больше не сыскать.

Дерек встал и подал руку весело.

— Это не значит «сближаться». Пошли, сеньора Гонсалес ждет.

— Я не голодна, — буркнула вконец дезориентированная Даша.

Кусок в горло не полезет.

— Тогда просто посидишь для приличия. Ты ведь как бы гувернантка или как это у вас там называется. Пошли, хватит раздрая, Русалочка, у нас нет на него времени.

* * *

Проныра Амбре все рассчитал: обилие ароматов и красота блюд в роскошной столовой победили Дашин «кусок в горло не полезет», вредная Ди и педантичный Яша расшевелили, теплая улыбка сеньоры Гонсалес — согрела.

И раздрай отодвинулся во времени.

Вино оказалось терпким и сладким, несмотря на «сухость» растеклось по внутренностям приятным теплом, Амбре — неожиданно предупредительным поголовно ко всем, и даже — о диво — к ней, подушки — многочисленными.

Кто бы подумал, что обедать они будут, сидя на диванах.