Русалочка с Черешневой улицы

Там не нужно было анализировать фонетику каждого буквосочетания, добираться до скрытого смысла (который и сам автор не всегда вкладывал - она по себе знала, балуясь изредка магреализмом и мечтая издать книгу), переводить на латынь или делать фразеологический разбор. А просто наслаждаться другим миром, а еще красотой слов самих по себе - без истории и географии.

Она надеялась однажды тоже оказаться среди них - коммерческих талантливых авторов.

Эрик, выбравший себе вполне логичную фамилию “Солнцев”, был занят созданием личности и трудоустройством.

Хирург из неотложки - Самсон Данилович - неожиданно подсобил на медкомиссии - заявился собственной персоной и рассказал историю о невероятной регенерации. “Моральную картину героя” он тоже нарисовал едва ли не идеальную, в свидетели призвав “Лидочку”, дядю Васю с ласточкиным гипсом на костылях и Тихонову Марию Семёновну - пожилую учительницу, которая была очевидцем аварии и вызвала скорую.

Героем Эрика Солнцева и записали.

Единственным вопросом для комиссии оставалась амнезия.

- И что, что амнезия? - Самсон Данилович довольно воинственно болел за своего протеже, облокотившись о пюпитр спикера.

- Представьте, что в ответственный момент у него случится проблеск подсознания, - возразила веско представительная тетка из центра психологической диагностики.

- Товарищи, а кто тут может абсолютно поручиться за собственное подсознание? - развел руками Самсон Данилович. - Хоть я и по части хирургии, а все ж помню из общего курса - изучено оно слабо.

И прочее, и прочее, и прочее. В конце концов Эрик получил печать “пригоден” в чистенькую трудовую книжку.

Дмитрий Берестов, отец Нюрки, поручился за Эрика лично, да и подсобил как с кадровиками, так и с документами. К четвергу паспорт был уже готов, оставалась лишь проверка жилищно-бытовых условий. Нюрка дала свои соседские показания прямо в отделении МЧС, а вот Решку Александр Константинович - будущий непосредственный начальник Эрика - застал врасплох в четверг же вечером, заявившись в их квартиру на Черешневой без предупреждения.

Нюрка снова была на смене. Эрик ещё не вернулся. Решка блаженно пропадала в стране Коринтии и млела от волшебности слова “бересклет”, натянув на голые ноги гетры, а на шелковую сорочку - коралловый шерстяной свитер, и потягивала кофе с имбирем, когда раздался звонок в дверь.