Русалочка с Черешневой улицы

— Надеюсь, ты помнишь о сегодняшнем вечернем приеме?

Тон, которым говорила Терезия I, предполагал, что она прекрасно знала: сын улизнул с уроков географии. Однако, как считала Терезия, «небольшие послабления нужны», дабы сын «не сорвался с поводка».

Она была очень практична, эта королева Терезия I.

— Никак нельзя без меня, мам?

— Мы уже обсуждали это, Эрих. Будь добр, немедленно возвращайся домой из своего леса. Довольно праздных гуляний на сегодня.

Эрик знал, что споры здесь напрасны. И эти «послабления» от того и хуже, что напоминают о поводке, с которого не сорваться.

Мать любила повторять: «хоть время и не властно над нами, Эрих, но даже вечностью нужно пользоваться с умом». И заканчивали фразу они одновременно: «не так, как твой отец».

«Да, да», — кивал раздраженно Эрик. Когда его перестанут попрекать отцом?!

— Скоро буду, мама, — ответил он в трубку и, зло нажав «отбой», хлестнул ребром телефона по ближайшему стеблю рогоза. Рогоз послушно надломился.

Давно вернувшийся и притихший Дерек ом«Брэ с сочувствием похлопал друга по плечу.

— Все образуется.

— Ты знаешь, Дерек, что нет, — покачал головой Эрик. — Иной раз мне кажется, что те, заречные... счастливы именно потому, что время дает им надежду на изменения. А у нас и того нет. Все будет так же. Вечно. Время для нас ничего не значит.

Утро рассеялось в тепле полудня, и его прелесть исчезла вместе с дымкой в лесных низинках, превращая мгновения в самый обычный день. Очередной.

— Принцесса Клермона ведь сегодня прибывает, — как бы невзначай уронил Дерек, вскакивая в седло — невдалеке от тропинки они оставили лошадей.

Эрик не ответил: он молча развернул своего белого скакуна Бланко и, легко пришпорив его бока и пригнувшись к луке, помчался по коричневой дороге.

— Знаю, знаю... — вздохнул Дерек, направляясь вслед за другом. — Но все равно твоей женой станет она, а не заречная Решка, о принц на белом коне.

* * *

Дорога вилась лентой прямо ко дворцу, красноватой массой вонзающемуся шпилями в голубое небо.

Центр жизни города по ту сторону холма и трех деревень. Сердце Третьей Вечности. Когда-то — пристанище искусства, теперь же — стремительно развивающееся в сугубо практичных направлениях королевство. Даже в королевской библиотеке вдова короля-романтика распорядилась оставить лишь учебные книги. Вся поэзия и фантазия сгорела в городских кострах — эдакая демонстрация конца эпохи романтизма.