Недостойная невеста

Обида жгла внутри раскаленными углями. Почему она оказалась такой глупой? Лишилась рассудка от выпавшей «удачи»! Ослепла! Ведь все было как на ладони… Но Луиза хотела верить в сказку. И только теперь все безупречно собиралось воедино. Мадам де Ларош-Гийон ловко сделала из провинциальной дурочки надежного посыльного. Иначе с чего бы такой блистательной даме снисходить до покровительства первой встречной?

Луиза жалела, что не рассказала о футляре отцу. Или тетушке. Но еще больше — о том, что не вытащила записку.

Это было бы достойным ответом на подлость герцогини. Теперь Луиза не сомневалась — жемчужная брошь не имела никакой цены. Но сейчас было безвозвратно поздно. Хотелось бы иметь такую власть, чтобы переместиться во времени немного назад, в тот момент, когда Луиза еще не вышла из портшеза… Святое писание учит подставлять вторую щеку… но гораздо практичнее ударить обидчика в ответ. Чтобы впредь было неповадно. Но теперь поздно.

Луиза услышала шаги, порывисто подняла голову с совершенно безумной надеждой, от которой самой же стало стыдно, но увидела, разумеется, не мадам, а уже знакомую девицу в лиловом.

Та смерила ее пренебрежительным взглядом:

— Прошу следовать за мной.

Луиза поднялась, оправила платье, дорожный плащ на плечах. Старалась держаться по возможности прямо и гордо — не хотела выглядеть побитой собакой. Пошла за провожатой уже знакомой анфиладой, но опять не смотрела по сторонам. Наблюдала, как колышутся с приятным жестким шорохом волны изумительной лиловой тафты.

Девица спустилась в прихожую, порылась в складках платья и протянула Луизе бархатный кошель на витой тесемке:

— Ее светлость благодарит вас за услугу.

Луиза с каким-то затаенным ужасом смотрела, как покачивается набитый кошель в тонких пальцах посланницы. Как маятник. Гордость требовала развернуться и уйти, не притронувшись к этим деньгам… но бедность советовала иначе. Это было невыносимо. Сейчас Луиза, как никогда, понимала отца.

Внутри словно подцепили раскаленными клещами и выкручивали. Грудь сдавило нестерпимо, в висках теплело, в ушах нарастал шум, будто гудел лес под порывами шквального ветра. Чудовищный выбор: между нуждой и честью.

Луиза открыто взглянула в лицо лиловой девице:

— Верните это ее светлости, сударыня. И передайте, что не все покупается. — Она подхватила платье и направилась к двери, которую уже открывал ливрейный лакей.