Недостойная невеста

Это всего лишь банальная предосторожность, которую вы, разумеется сумеете понять. Потом.

— Предосторожность?

Шарлотта прижала руку к пышной груди:

— Поверьте, я понимаю вас, как никто. Что мы с вами видели в своих провинциях? Поначалу бывает трудно осознать, что принадлежность к знатному дому — это огромная ответственность. Все, что происходит в этих стенах или в окружении ее светлости должно оставаться для прочих тайной за семью печатями. И мы, сообразно своему рангу, обязаны свято хранить эти тайны, держать язычки на замке.

Без этой преданности нет нам с вами никакой цены. В верности все и заключено. И в умении быть благодарными.

Луиза лишь пожала плечами:

— Мне некому писать. Разве что домой. Да и какие тайны я могу выдать…

— Беспечность даже здесь может оказаться роковой. По наивности и неосторожности. Разумеется, вы получите чернила, моя дорогая. Когда освоитесь должным образом.

Луиза решила ухватиться за момент:

— За ворота нельзя по этой же причине?

Шарлотта помрачнела:

— Что вам делать за воротами?

Луиза сглотнула, чувствуя, что вновь ускоряется сердце:

— Мне сказали, что здесь совсем рядом церковь Сент-Эсташ.

Я уже неделю, как приехала в столицу, но до сих пор не имела возможности посетить божий храм. Я хочу помолиться, принять причастие. Поблагодарить господа за спокойную дорогу и радушный прием… который мне здесь оказали. Это долг христианина. Что худого может случиться в церкви?

Шарлотта стояла, выпучив рыбьи глаза, даже прижала палец к губам:

— Я подумаю об этом. В конце концов, моя дорогая, может, вы и правы.

Наша жизнь так суетна, что порой на бога просто не хватает времени. Мне было бы не лишним составить вам компанию.

Луиза поджала губы:

— Это совсем не обязательно. Я могу помолиться и одна.

Шарлотта покачала головой:

— Это исключено. В незнакомом городе, молодая девица… Недопустимо.

Луиза даже задержала дыхание:

— Тогда завтра?

Бодемон повела бровями:

— Посмотрим. Идемте же, нас заждались.

Наверное, Луиза все же была внушаемой. Теперь она смотрела на Шарлотту и пыталась углядеть подтверждения предостережению.

Но лишь еще больше запутывалась. Эта история с запиской окончательно выбила из колеи, и вместо самого естественного восторга женщины, занимающейся нарядами, она чувствовала себя деревянным чурбаном, который вертели на разные лады.

Ее светлость оставила прелестное платье из небесной тафты с тем, чтобы подогнать по фигуре Луизы. Но портнихе почти ничего не пришлось делать, разве что заузить в талии.