Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

Если мы незаметно выглядывали из-за штор, тренировки проходили более серьёзно и сосредоточенно, но стоило любой из нас выйти на балкон, бои становились ожесточёнными. Мы тоже увлекались действом, переживали за сражающихся, спорили, кто победит.

На балконе я оказалась не одна. Алекса уже стояла сбоку. Я остановилась в некоторой растерянности, но она сразу же шагнула ко мне, обхватив руками.

– Прости, я наговорила тебе глупостей и гадостей. Но я так расстроилась из-за Миры.

– Как будто я не расстроилась, – совсем вытравить обиду из своего голоса мне не удалось, но я одновременно погладила Алексу по волосам.

Надеюсь, это смягчило мой тон.

– Кто там сегодня воюет? – спросила я, переводя разговор на другое.

– Вроде новеньких обкатывают.

– Давай посмотрим.

– А ты меня простила? Или как любит говорить мама: «Ожерелье нашлось, но графиню в гости больше никто не звал»?

Я невесело засмеялась:

– Мне нечего тебе прощать. Это всё от растерянности. Мы все трое не можем понять, что происходит и, почему это с нами случилось.

Вот и дёргаемся, как необъезженные ящеры. Я сегодня напугала свою Алиту. Она решила, что я на неё рассердилась. Перебила посуду в своей комнате. Нет, не думай, я не из-за твоих слов разозлилась, а из-за своей беспомощности. Я никогда не была подвешенной на воздушной петле.

– Вот и у меня то же самое на душе. И даже тренировка не помогла сбросить.

– А как она могла помочь, если именно в конце произошло самое неприятное? – я понизила голос, чтобы не услышала Мира.

В этот момент шум внизу усилился. Видимо, гвардейцы заметили наше появление, и схватка стала жёстче.

– Ну вот, – засмеялась Алекса, – они там стараются, а мы даже не смотрим.

А внизу было интересно, против новичка, который достался сегодня мне в напарники, вышел Ранир.

Прежде всего он повернулся в сторону нашего балкона, поднял глаза и сделал извиняющийся жест. Это означало, что приличным леди лучше не смотреть. Он, видимо, не планировал изначально принимать участие в поединке, и удобной одежды под рукой не оказалось.

В следующую секунду от стянул через голову свою плотную куртку и остался в одних штанах. Он мог не извиняться, мы с детства привыкли к обнаженным мужским торсам под нашими балконами. Это было пикантно, но ничего неприличного в этом мы уже давно не видели. Тем не менее, гвардейцы каждый раз считали необходимым извиниться. Вежливость, не более.

Новичок с удивлением перевел взгляд на нас, потом на Ранира, что-то спросил у него.