Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

А мне впервые это показалось неприличным.

Неприличным мне показалось всё, от громадности его тела до этих самых штанов, которые казалось вот-вот соскользнут вниз. Сейчас, когда рядом с ним не было Вихо, Роутег казался очень большим. Новичок, с которым он должен был схлестнуться в тренировочном бою, был примерно такого же роста и в плечах не уже, но если полчаса назад он показался нам с Алексой мощным, то сейчас рядом с чампом выглядел нескладным подростком.

Я невольно сглотнула, пройдясь взглядом по рельефным грудным мышцам Роутега, по поджарому животу, и темной дорожке волос, уходящей вниз от пупка.

И хотя, едва ли кто-нибудь мог определить, куда именно направлен мой нескромный взгляд, я кажется, покраснела. Всё же один человек заметил. Когда я с усилием оторвалась от неприличного созерцания и посмотрела выше, обнаружила, что Роутег смотрит прямо мне в глаза, а уголки его губ изогнуты в самоуверенной улыбке.

В ушах зашумело, и мне сразу же перестало хватать воздуха, как тогда в сумраке лестницы во время его дерзкого поцелуя.

Роутег не стал устраивать танцы с мечом, как делают люди с незнакомым противником, он сразу же взял на себя инициативу: шаг, уклон, провокация. Новичок дёрнулся навстречу, блокируя клинок. Но тот непредсказуемым образом уже изменил направление движения, и оказался у самого горла юноши. А чамп, обозначив касание, разорвал дистанцию. Ошарашенный таким быстрым проигрышем гвардеец замер только на мгновение. Уже в следующую секунду он с яростным рычанием бросился на стоящего с опущенным мечом чампа.

За шаг до цели он крутанулся с бешеной скоростью, нанося рубящий удар мечом, превратившимся в размытое пятно и... упал, причём, его меч отлетел метра на два. А чамп уже снова опускал свой меч, стоя в расслабленной позе.

Ранир остановил новичка прежде, чем тот перекатом добравшись до своего оружия вскочил и снова бросился на противника.

После коротких переговоров, против Роутега выставили другого гвардейца. Потом ещё одного и ещё.

– Какой позор, – простонала Мира. – Неужели никто не способен дать ему отпор.

Ей даже в голову не пришло, что её недавнее поражение именно в этот момент превращается в незначительный эпизод. Мира болела за честь дома, который её вырастил, позабыв о том, что он же сегодня утром и предал её.

А я? Я просто смотрела, не пытаясь больше разобраться, чего именно хочу я. Перед моими глазами хищник играл с котятами, легко и вальяжно, я бы даже сказала нежно.