Ненависть и свет между нами

Выходит, прошло всего три-четыре часа?

Двое охранников, сопровождая третьего, волокущего на плече длинный сверток-кокон, шли прочь от вереницы мобилей к камням. Темный тоже смотрел на них, потом скосил глаза на меня.

– А?..

– Сожрал, – хрипло отозвался Пехт и, вытянув руку, поймал сползший с моих колен уже пустой контейнер.

– Кого? – сдавленно спросила я, прикипев глазами к спинам уходящих и чувствуя, как ползет по ногам озноб. Спрашивать, кто, было незачем.

– Смала. Того темного, что с мертвым железом работал на отборе в Идир.

– Свет… – Голос сорвался. – Свет выпил?

– Кровь. Смал же некромаг, вроде меня. Был. Сколько там света?

– У всех есть. Не все видят, – тихо ответила я словами брата, но Пехт услышал и снова смотрел с подозрением, как вчера, когда я предложила разделить ужин, или будто что-то дикое сказала. – Но разве они не светом… питаются?

– Не светом одним, – сказал Пехт, буравя взглядом, словно ждал, как бывало ждал учитель в Школе, начиная фразу, которую следовало продолжить.

А я молчала. Я не знала ответа и темный отвернулся, потом дернулся, быстро подобрал контейнер и захлопнул дверь у меня перед носом, едва не прищемив край плаща.

– Свет и явь, нетленный.

– Тебе велено было следить за ней…

– Я сле…

В бок мобиля грохнуло.

Голоса звучали глухо. Пехт еще больше хрипел, вечный говорил куда тише – слова едва разобрать, но снова проняло ознобом, и я застыла, скомкав в горстях ткань плаща и боясь шевельнуться, будто бы он услышит, войдет и… Что именно “и”, я не успела додумать.

Снова ударило.

– Тебе. Велено было. Следить.

– Я… буду… лучше, хэлль.

– У нее были открытые раны, а ты забыл дать ей септ и помочь с аптечкой. Ты невнимателен умышленно или от старости Яр Пехт?

– Я ск… сказал, где взять, – просипел темный, словно что-то сдавливало ему горло. Кто-то…

– Зачем ты говорил с ней словами темной схимы?

– Она первая… начала. И раз ее брат… Я подумал…

– Тебе не нужно.

Просто следи за ней. Внимательнее следи.

Мобиль едва уловимо качнулся и голоса стали еще тише. Они отошли?

– Снова будем ждать? – Это Пехт говорил. – Уже без контура? Смал мог не успеть дать знать, каким путем мы будем возвращаться. И так всю ночь прождали. Никто не придет.

– Всегда кто-то приходит.

. . .

Мой мир и раньше был невелик. Ограничен краем плато, на котором расположен Идир, или просто Краем, как его называли.