Избушка на костях

– Ответ – наполовину лукавый, наполовину правдивый – сорвался с губ быстрее, чем я успела его обдумать.

Мои строптивые слова встретили хохотом – оглушающим, вызывающим досаду. Сестры покатились со смеху, едва с лавок не упали. Мачеха вытерла выступившие слезы и сказала:

– Ой, насмешила! Замуж она не хочет, как же…

– Но я…

– Да ты не бойся! – отмахнулась мачеха, успокаиваясь. – Кто тебя без приданого возьмет? Да еще и с клеймом таким!

Меня опалило стыдом, как огнем. Щеки запылали, в горле появился ком.

Я понимала, о чем мне говорят – о тех слухах, что шепотками тянулись за мной, как свадебное покрывало за невестой. Как ни скреби – не отмоешься от них.

– Я не выбирала такое наследство, – тихо, но твердо ответила я. – Нельзя меня за это винить.

Последняя свеча на столе зашипела, словно обиженная кошка, и тоже погасла. Сестры испуганно охнули. Мачеха потянулась за огнивом.

– Что-то ветер сегодня задувает, – неуверенно проговорила она, косясь на открытое окно.

– Сейчас…

Мачеха безуспешно щелкала огнивом, но фитиль не поддавался.

– Отсырел, что ли…

Я на мгновение прикрыла глаза, и свеча радостно вспыхнула. На лицах сестер и мачехи отразилось облегчение. Тревога, сдавившая грудь, даже вернее предчувствие чего-то дурного чуть улеглось. Но ненадолго.

Сестрицы, успокоенные потрескиванием огня, вернулись к прерванному разговору:

– Ой, выбирала, не выбирала… – отмахнулась Злата. – Кровь в тебе дурная, порченная.

– Одно тебе место – у Бабы-Яги на посылках! – согласилась Купава.

– Она такой кровью питается, силу набирает.

– Но мы ж не звери, сердце имеем, – вдруг вступилась мачеха. – Рука у меня не поднимется тебя выгнать в темный лес.

Прежде, чем я успела ощутить хоть каплю благодарности, она продолжила:

– Сестры твои замуж выскочат, в семьи другие уйдут. А ты со мной и отцом останешься. Будешь ухаживать за нами, стариками. Ну и на Ивана своего поглядывать.

– Ага, через окно, – засмеялась Злата.

– На него и его деток.

Мачеха пожала плечами:

– Ну, тоже радость ведь! О чем еще приживалке мечтать?

Купава тоже прыснула со смеха. Их веселье ножом вспороло грудь. Я с ужасающей легкостью представила эту судьбу: вечная прислужница, отвергнутая всеми и годная лишь для тяжелой работы. С годами я потеряю молодость и силу, не смогу даже увернуться от летящих в спину камней. А Иван… Он сказал, что не женится, но это сейчас.