Избушка на костях

– Отпусти, – попросила я, опуская голову, чтобы не показать закипевших в уголках глаз слез. – Если ты не хочешь больше видеть меня, я уйду.

Коса, не сдерживаемая пленом ленты, растрепалась. Волосы рассыпались по спине и плечам, тонкие пряди лезли в лицо, липли к подрагивающим губам. Я сделала глубокий вдох, силясь хотя бы немного успокоиться, но тщетно. Все внутри меня сотрясалось от обиды и боли. Разочарование, как волны во время шторма, билось о скалистый берег, раздирая меня изнутри. Казалось, я тоже сейчас разлечусь на тысячи мелких брызг, оставлю после себя лишь шапку белой пены.

– Нет уж. – Тим покачал головой. Его хватка стала лишь крепче. – Я от тебя чудом спасся, а других ты точно сгубишь. Пойдем!

– Что? Куда?!

Тим отвернулся от меня и решительно направился в сторону, где виднелся овраг, усыпанный колючими кустарниками. Лента между нами натянулась, и я растерянно сделала пару шагов следом. С виду тонкая атласная лента оказалась прочнее веревки. Попытавшись сбросить ее, я лишь сильнее затянула узел.

– К реке, – сквозь зубы ответил Тим и добавил себе под нос: – Давно надо было это сделать…

Я замерла, вслушиваясь в лесную тишину. И правда, откуда-то слева доносился рокот воды. Тим дернул за ленту, и я, как скотина, которую ведут на убой, дернулась, сопротивляясь. Это дорогого стоило: я упала на землю, да не на мягкую траву, а на острые камни. Расцарапанные ноги обожгло, словно крапивой. Запястья окатило болью, а меня саму – стыдом.

Это мой друг? Человек, которому я доверяла без оглядки?

– Тим, послушай меня! – взмолилась я.

Он даже не обернулся. Как быстро преобразился, точно ветер, сменивший направление! Не выдержал испытание, так легко сдался…

– Не желаю я тебя слушать, – ответил Тим и, словно подсмотрев мои мысли, проговорил: – На мне нет вины. Я хотел стать тебе другом. Но ведьмы не достойны дружбы.

– Ты понял это только сейчас?! – в сердцах воскликнула я.

– Перед смертью на многое открываются глаза.

Сказано это было так спокойно, что я на мгновение увидела перед собой прежнего Тима – друга, который стал для меня опорой в бесконечном хаосе чужой ненависти. И именно это пригвоздило меня к земле, словно валун, взваленный на плечи. Ноги, лишенные опоры, затряслись, по щекам покатились слезы. Они оставляли соленые мокрые дорожки. Я бы утерла их, но Тим так сильно натягивал ленту, что не получалось этого сделать.

Тим шел быстро, я едва поспевала за ним.