Избушка на костях

Оглядела горницу, в которой стало тесновато от нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу гостей, и с удивлением спросила:

– Неужто они прошли мимо Дня и Ночи?

Яга улыбнулась краешком губ и покачала головой. Жемчужные нити ее венца нежно зазвенели, соприкасаясь друг с другом.

– Мимо братьев только ведьме под силу пройти.

– Тогда…

– Раз в семь седмиц я отзываю братьев и отворяю врата для гостей.

– Для всех?

– Нет.

– А для кого?

Яга ничего не сказала, лишь поджала губы. Ответ, словно потерянную пуговицу, пришлось нащупать самой.

Приглядевшись, я увидела, что на поясе каждого мужчина позвякивал бархатный мешочек, в прорези которого сверкали монеты. Стоило последнему гостю перешагнуть порог, как Кощей выверенным движением достал из сундука сверкнувшее начищенным серебром круглое блюдо. Гости не менее уверенным жестом потянулись к своим кошелькам. Кощей прошелся между ними, словно скоморох перед представлением, и каждый положил на серебряное блюдо по мешочку с деньгами. Монеты чуть позвякивали, падая на поднос, как камешки на дно речной глади. Я чуть нахмурилась, когда пересчитала мужчин – чертова дюжина, несчастливое число. Добрый хозяин предпочтет позвать в гости чужака, чем посадить за стол тринадцать гостей.

– Зачем пожаловали? – громко спросила Яга, как только Кощей беззаботно, будто корзину с яблоками, опрокинул золотые монеты в сундук и провернул медный ключик в замке. – Что жаждете услышать?

– Совет твой, – нестройно ответили мужчины. – Слово твое нам надобно – зоркое и острое.

Я с жадным любопытством пробежалась взглядом по гостям. Их одежды поражали богатством ткани и отделки: золото мешалось с серебром и соседствовало с драгоценными самоцветами. Кафтаны всех цветов радуги, расшиты так вычурно, что поражаешься таланту мастериц, которые корпели над ними. Пояса подчеркивали дородность гостей, не познавших голода от неурожая. В волосах многих сверкала седина, а лица отмечены печатью возраста.

– Сегодня выслушаю троих, – царственно проговорила Яга.

– Сами выбирайте, кто это будет.

– Как троих? Как?!

Толпа ахнула, но стоило Яге поднять глаза цвета подтопленного льда, как гул в горнице стих. Гости, привыкшие у себя дома повелевать и приказывать, послушно опустили головы и принялись негромко советоваться между собой. Я перевела взгляд с них на Тима. В толпе разодетых гостей он не смотрелся неприкаянно. Его осанка, манера держаться не уступала тем, кто с детства ел с золотой ложки.