Ежка на грани

И ковер чудесный, с приспособлениями тайным, что, если на себя со знанием накинуть, унесет, как на крыльях. И трубочки волшебные, и ракушки прозрачные, чтоб под водой ходить, как посуху.

А Яды Ежкины в перстнях да украшениях Василисиных спрятаны. Игла парализующая, давно когда-то Ягиней Ежке подаренная — в прическе, в гребне костяном.

«Ягиня мне одно лишь о Змее сказала, — шепнула Ежка Василисе, — что Змей — мужчина. Не знаю, как это помочь может».

Решила сказать все-таки.

Отец услышал, только кулаки сжал и зубами заскрипел в бессильной ярости.

А Василиса побледнела еще больше. Если это в том смысле, то про то она и так знала, когда платье это манящее надевала — бедра обтягивающее, грудь приоткрывающее.

Только глаза Василисы вдруг расширились: «Не про это она, Ягиня! Про другое!»

«Мужчина он» — человек, значит! А змей у него в услужении. А вернее всего, три змея! Потому и трехголов, как легенды сказывают. Одного убьем, другой уничтожит нас. А значит, нельзя все заряды в первый же раз выпускать! Все силы потратим, чтобы одного наверняка убить, а за ним еще два придут!" — затараторила Василиса.

«Надо мчаться к дозорам, сказать, что, если одноголовый прилетит, лишь треть зарядов тратить... Да перераспределить, кто стреляет куда! — торопилась Василиса. — Отец, Данила, никто, кроме вас, скомандовать лучше не сумеет... И пусть на меня смотрят. Так и скажите им, мол, Василиса перед крепостью будет стоять, Змея встречать. На нее смотрите.Как Василиса махнет красным платком — стреляйте.

Если же махнет белым — не стреляйте нипочем. Махнет черным — все бросайте и прячьтесь».

Согласился с ней Князь-отец, спорить не стал. Помчались они с Данилой в крепость, да по дозорам в разные стороны.

А Ежка стояла тихо и думала — не махнет Василиса красным платком. Махнет белым или черным. А сама пойдет со Змеем, себя погубить, да княжество спасти. Для того ли отца и Данилу в крепость отправила, чтобы спасти, или все ж и правда на победу надеется.

.. а только вряд ли красным платком махнет.

Так и остались они снаружи крепостной стены, три женщины — мать, Василиса, и она — Ежка. Войско все на стенах городских да ворота входные охраняет. А жертва, Василиса, вот она, как и было потребовано.

Василиса. Писано искусником Тимофеем

После третьих петухов, как и было договорено, раздался топот многотысячной конницы. Черная линия всадников змеевых выстроилась вдоль замка, на расстоянии выстрела.