Ежка на грани

Та чуть ушко прикусит, та по шее проведет, и дальше, лиф расстегивая... Та пальцем губ коснется. Да и сами девки, надо сказать, как-то вдруг полуодеты все оказались.

А Черноглазый сидит, смотрит. У Ежки от одного взгляда этого голова кружилась, то ли от страха, то ли от восхищения, то ли еще от чего. А уж когда девушки все верхние ленты развязали, и горячий воздух тела ее коснулся, а Черноглазый аж привстал, чтобы видеть... И взгляд его с Ежкиным встретился... Никогда Ежка ничего подобного не чувствовала. Внутри горело все огнем, ей ранее не ведомым.

Да только Черноглазый тут же снова и сел. Видно, не выражал взгляд Ежкин ничегошеньки, хоть внутри нее и пылало все жарким пламенем. Для него она — как кукла мертвая.

Сидел, одной рукою себя обхвативши, пока девушки не раздели ее полностью.

А тогда встал, девок прогнал (те вмиг разбежались со смехом, будто и не было), подошел к Ежке. Схватил за плечи, еще раз в глаза заглянул. Вздохнул: «Кукла!»

Тут и там погладил, потрогал, ущипнул. Отвернулся. И отошел.

— А впрочем.

..- будто передумал, резко развернулся, подошел к ней, схватил и впился губами в Ежкины губы. «Ох», — только и смогла подумать Ежка и закрыла глаза.

И пах тот поцелуй злобой, и кровью, и гордостью, и высью неведомой, и силой, да такой, какой не бывает, вспоглощающей и всезатмевающей.

И сила та втянула Ежку в себя, сделав на секунду частью своей, да и отпустила, не отпуская. Ибо не жить теперь Ежке вдали от этой силы, без возможности быть рядом, без надежды хоть раз вновь к ней прикоснуться.

— Ох, — сказала Ежка, и открыла глаза. По-настоящему.

Змей же сплюнул.

— Тьфу ты, дохлятина! Стариком пахнет! — и потребовал вина, которое тут же оказалось у него в руке. Сделал большой глоток, снова сплюнул, потом выпил.

В Ежке же огонь внутри бегал, пылал, разгорался. Все старое, Фролово, сжигал и новым, Змеевым, заменял. Или то ее, Ежкино возвращалось?

— А красота-то какая! — опять подошел к ней Змей. Провел пальцем по Ежкиной шее, схватил за плечи.

Ежка изо всех сил старалась казаться все ещё просто телом.

— Но нет, я на такое не подписывался. Другие пусть, — он бросил ее, развернулся и вышел.

Ежка же осталась. И хотела радоваться избавлению — да не могла.

Ну, а дальше девки вернулись и долго между собой обсуждали, что им-то делать. Потом спорили, кто пойдет спросить, но никто ни в какую не соглашался. Решили снова одеть, хуже не будет, и Ежкин туалет продолжился.

Прикидываться кукелем, когда ты не кукель, оказалось ох, как не просто.