Ежка на грани

Он догнал, ее, когда она уже была на пороге, схватил за руку, не дав войти.

— Возможно, тебе стоило больше любить меня, чтобы мне не понадобилась твоя ненависть, — только и сказал он.

Ежка обернулась, хотела закричать на него — и неожиданно полыхнула огнем.

Тут же запылал и он. И вдруг они снова оказались в огненной пляске. Только теперь танец был совсем другим. Языки их пламени кидались в сторону друг друга, пытаясь уничтожить, и тут же сталкивались с другими, жаждущими уничтожить их. Они бились друг об друга, разгораясь все больше и больше.

Их костры не соединялись, как во время любви, но, нападая, пытаясь убить друг друга, горели все жарче. Их два их огня пылали, уже кажется, до самого неба.

«О нет, это совсем не то, что мне было нужно», — мелькнула мысль на самом краешке сознания. И там же, на краешке сознание, зазвучало «Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину».

Заклинание, что повторяла она последнее время всегда, когда надо было с чем-то разобраться. И вдруг голос в ее голове стал громче, и Ежка запела вслух, сама: «Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину».

«Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину».

И языки огня становились все сильнее, и в них появились глаза, и щупальца огня, как огромные огненные змеи, тянулись к Змею, пытаясь задушить его. И вдруг Ежке показалось, что все это уже было, и в ответ своим заклинаниям она услышала Ягинен голос.

— Змей, — только и сказала Ягиня. И Ежка вдруг поняла. Не этот Змей. Другой.

«Помоги мне, Чудище-Змей, — мысленно молила Ежка, — Помоги мне!»

Но ничего не происходило.

И она разозлилась еще больше, как будто это было возможно, теперь уже и на Чудища-Змея тоже, и бросила в Чудища-Змея кусок своего пламени.

Чудище-Змей мотнул головой, и как будто только сейчас увидел происходящее. В его огромных черных глазах отразились два огромных пламени. Они разгорались и вот уже заняли его глаза целиком.

Ежка, постаравшись приблизиться к Змею-человеку, наклонилась и бросила камень в Змея-чудовище. «Сожги нас обоих к черту, проклятый монстр!»

Но что ему камень! И она бросила в Чудища-Змея еще один комок огня, и еще одно щупальце пламени.

Сама же бросилась в объятия Змея-человека, прижалась к нему всем телом. Два их огня, все еще не соединяясь, теперь казались одним.

Чудище-Змей забил хвостом, вдохнул воздуха, и... выдохнул струю огня прямо в их мечущуюся в конвульсиях ненависти парочку.

Но... Это не убило их, как надеялась Ежка. Огня у Чудища-Змея и впрямь осталось немного.