Ежка на грани

Прислушалась – кажется, шорох?

И тут вдруг круг двинулся, отъехал. Она отскочила – но поздно. В подземелье вбежал Змей. Он схватил испуганную Ежку за волосы и весьма грубо вытащил наружу. Очевидно, Змей решил с ней больше не церемониться.

- Ты же не думала, что знаешь мой замок лучше меня, - только и сказал он, вытаскивая русскую княжну Есению за ее рыжие волосы из подземелья и кидая ее на пол небольшой залы.

Ежка оказалась в той самой комнате, где лежал связанным в углу Никита. Никто не позаботился даже развязать ему руки и ноги.

Впрочем, рядом с ним валялась пустая уже бутыль с водой и пустое блюдо с едой, которые Ежка умоляла отнести пленнику, и на что, в конце концов, Змей милостиво согласился. Во рту Никиты торчал кляп – видимо, он уже успел сказать Змею что-то неприятное.

- А ведь это мог бы быть и твой замок, - сказал Змей.- Как и весь мир. Весь мир мог бы быть нашим с тобой. Теперь же на твоем месте будет другая красивая княжна.

Ежка молчала. «Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину», - пела она про себя, чтобы не слушать Змея.

- Ты же будешь ничем. Как и все твое княжество.

«Тастиунайя шоримиин ва…»

- Как все, кого ты любишь.

«валенго маремилия лину»

- Ненавидишь меня за своего коня?

- Я не ненавижу тебя. Рыся там не было. Если же был, то теперь он пасется на небесных пастбищах вместе с другими конями. Вместе с Миларкой, своей любимой кобылицей.

Ежка, как тогда, увидела, как пылала грива Миларки, когда она выбегала из горящей конюшни, как она трясла головой, пытаясь сбить пламя, как упала….

Пламя ненависти вновь загоралось в ней, искры бежали по руками. Нет, нет, ей нельзя его ненавидеть, нельзя разжигать его огонь.

- Я не ненавижу. Я жалею тебя. – Ей срочно надо было заменить чувство ненависти чем-то гораздо более бесполезным для него… и гораздо более унизительным.

- О да, ты ненавидишь меня. Думаешь, провернуть опять эту штуку с моим Чудищем-Змеем, которому ты как-то втерлась в доверие? Не выйдет. В стенах замка он бессилен.

Спасибо, кстати, что притащила меня сюда.

«Я жалею его… я жалею его», - повторяла про себя Ежка.

- Я жалею тебя, - сказала она, не глядя на него, чтобы не сорваться.

- О! А что ты скажешь на это? – он что-то повернул в стене и пнул ногой дверь в соседнюю комнату.

Ежка сразу увидела лежащего на полу Никиту – он был очевидно жестоко избит.

«Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину»,- пробормотала про себя Ежка и ничего не сказала.