Ежка на грани

Ее он слизывал с крыла, не сплевывая, вновь и вновь, и просительно смотрел на Ежку – еще!

И было ли дело в Ежкиных травах, или Чудищевом языке, но кровь остановилась.

Никита и Леший

Следы Чудища-Змея искать не пришлось. Там, где летел он, оставались сломанные ветви, погнутые кроны. Местами упавшие деревья. Местами остатки лужиц крови, доедаемые лесными насекомыми, которых, в свою очередь, подъедали ежики и мыши. След его полета вел Никиту все глубже и глубже в лесную чащу.

Уже смеркалось. Лезть через буераки и бурелом было не легко, к тому же Никита осматривал все кругом, и звал — ведь Ежка могла и свалиться с непрерывно крутящегося Чудища.

— Есения, — кричал Никита из последних сил.

— Есения!

Про себя-то Ежкой ее величал. Да не Ежкой даже. Еженькой. Ненаглядной своей девочкой. Богиней, красавицей, малышкой своей.

Только какая она ему, крестьянскому сыну, Еженька. Никита и не надеялся ни на что. Спасти только ее, чтобы жива была, чтобы счастлива. А если б посмотрела не него, как тогда, когда они от Змея избавились, да в объятия друг другу бросились — ничего б больше и не надо.

Вспомнил Никита, и тепло ему стало на душе от воспоминания одного. И поверилось — что все получится. И Ежку спасет он, и княжество они от Змеева войска избавят.

Какое-то время прошел еще на подъеме. Однако сил становилось все меньше. Не было ни еды, ни воды. Рана болела и текла кровью, несмотря на перевязку. Кровь Никитина интересовала лесных насекомых ничуть не меньше, чем Чудищева.

Солнце уже начало свой путь от неба к земле, но еще было светло. И вдруг свет пропал. Опустились сумерки, будто тяжелой тучей солнце закрыло, да такой, что свет весь солнечный себе забирает. Лес сразу задышал сыростью, кой-где надо мхами появился туман.

Никита поднял голову вверх — да, проломленный чудищем след кой-как, да виден, однако ж самые верхушки деревьев будто терялись, то ли в тумане, то ли в темноте.

Никита решил продолжать идти, сколько может. Уйдет ведь туча, выглянет солнце. Да только солнце все не выходило и не выходило. Туман сгущался все сильнее. Деревья появлялись из сумерка, как призраки, расплывчатые и странные. И так же призрачно исчезали. Настала странная тишина, казалось, все звуки, шорохи поглощаются туманом. Или то от потери крови да голода уж мерещится?

Он все еще пытался кричать Ежку, но крики тонули в тумане.