Искра и Тьма

Еще один тип бандитов – пьяницы – ясное дело, пил, блевал и гадил, целомудренная до вчерашнего дня роща в этом смысле уже безвозвратно потеряла свою благоухающую девственную чистоту. Многие лежали на траве, дремали, разморенные зноем и горячительными напитками.

Длинный и нескладный пиршественный стол окружила толпа. Семен с Туром протиснулись сквозь строй разгоряченных тел; выкинули из-за стола двух, как выразился Тур, холуев и уселись, поздоровавшись со всеми: кунами, гридями, а также гостями – купцами, ворами, местными старостами.

– Ну-ка, Леваш! – заорал Тур, сняв шлем и бросив его на стол, прямо в миску с квашеной капустой. – Плесни батьку́ нашему винца и мне тоже не забудь.

– Не пойдет, – кисло глянув на деревянную кружку с молодым, отдающим рвотой вином, сказал Семен. – Не-е, не пойдет.

– Пойдет! – заверил его Тур. – Не первая, так вторая! Давай вместе!

Семен, сморщившись, выпил, покраснел, потом побледнел.

– Плохо? – спросил Тур. – Ну-ка, следующую, быстро, быстро!

Семен выпил еще, охнул, встряхнул головой, закусил соленым огурцом.

– Ну, пошла? Вижу, пошла! И третью!

– И третью! – Чокнулись, после чего Семен наконец-то обратил внимание на происходящее вокруг.

Краснолицый толстый кун по имени Нежата, с чубом, достающим до кончика носа, одетый в красный кафтан с распахнутым воротником, обнажавшим волосатую грудь, неистовствовал. На коленях перед ним стоял испуганный парнишка: лицо багровое, голый торс, загорелые руки и синяк под глазом.

– Что будем делать с ним, хлопцы? – спрашивал кун, свирепо косясь на парня.

– А что он? – поинтересовался Редедя, еще один предводитель багуньего войска – крепкий мужик с пышными, закрученными кверху усами и в сдвинутой набекрень овчиной папахе.

– Вор это, шиша! – ответил ему Нежата. – Я уже устал вам, дурни, повторять! Залез, вашу мать, в телегу с салом, трелля моего избил, гад!

– На шибень его!

– Выпустить ему кишки!

– Накормите его салом, чтоб он им подавился!

– Отдайте его рагуйловским собакам, пущай его загрызут!

– Дождемся князя, уж Асмунд с ним позабавится вволю!

– Ну, это жестоко…

– Да что там! Поделом!

– Нет, нет! – запротестовал Лют Кровопийца – старый, обожаемый всеми вожак.

Во рту его было только два зуба, торчавших, как клыки, откуда и пошло прозвище. – Мы, свободные люди, сами разберемся. Неча кормить военеговских псов, пущай сами себе ищуть добычу. По обычаю дубичей, воев и прочих вольных людей, попросту помордуем его.