Искупление для бастарда

Впрочем, отца она не победила еще ни разу, в воинском искусстве он был для нее недостижимым идеалом, но как партнер для тренировки был самым любимым. После серии серьезных боев они устроили легкую разминку, больше развлекаясь, чем сражаясь. И Реб, и Грета от души веселились, пытаясь достать друг друга, и первый с удовольствием мысленно отметил, что дочка делает успехи.

— После сходим в город? — предложил Реб, уворачиваясь от выпада. — Куплю тебе что-нибудь вкусное, сладкое.

— Фу, не люблю сладкое. — Еще один выпад, от которого отец легко уклонился, продолжая немного поддразнивать дочь.

— А зачем ты тогда постоянно таскаешь булки с кухни? — с иронией спросил Реб.

— Я — не для себя, я — для друзей.

Он остановился и посмотрел на также опустившую меч дочь, а потом запрокинул голову и расхохотался.

— Какими же глупостями ты страдаешь, — потешался он над наивностью Греты, когда резкий удар под колени опрокинул его на землю.

— Никогда. Не смей. Критиковать. Мои. Действия, — с непривычной злобой отчеканила девочка. На мгновение даже воздух загустел, а собравшийся было что-то сказать Реб замолчал.

Грета стояла перед ним, тяжело дыша и сжимая в руке меч — легкий, но настоящий, не деревянный, и чьи острые грани он

едва было

не почувствовал. Поднявшись с земли, он опустился на колени перед нею и поцеловал маленькую ручку, утонувшую в его ладонях.

— Как прикажете, моя королева.

Не удержавшись, Грета рассмеялась и обняла его.

Мысль о том, как он ее любит, пронзила его сознание. Он никогда ни к кому не привязывался и не любил по-настоящему, даже свою девочку из конюшни, но Грета... Грета была его солнцем, лучиком света во тьме жизни. Все в ней — ее улыбка, смех, взгляд, ее характер и слова, ее мировоззрение и поступки — все это меняло его, вытягивало из тьмы, в которой он жил большую часть жизни.

искупление

, его Грета.

«А ведь я хотел тебя убить, — с застывшим где-то внутри ужасом подумал Реб, глядя, как дочь убирает меч в стойку. — Я почти это сделал. И тебя бы не было»

Глава 7. Сказка о любви

Рестания

Ночь мягкой бархатной вуалью окутывала его. В сонной тишине было слышно, как тикают напольные часы, а за окном воет ветер.