Искупление для бастарда

Она меня любит, несмотря на шрамы, а я ее — несмотря на то, что она слишком красивая.

Шелиан не удержалась и фыркнула, а потом слегка отстранилась и все же рассмеялась.

— Плохо же у меня дело, если ты начал говорить, что внешность — не главное, — криво ухмыльнувшись, заметила она.

— Не веришь мне, спроси у Деля.

Она посмотрела на него, как на безумного.

— Дель нас любит, он никогда ничего плохо про нас не скажет, — любимым тоном Милы "ну это же очевидно" возразила она.

— Два — ноль, — признал поражение Лен, улыбаясь и, подпрыгнув, оторвал переспелое зимнее яблочко, уцелевшее после сезона гроз. — Держи.

— Мама говорит, — хитро улыбнулась Шели, — что нельзя есть немытые яблоки. Они грязные.

Лен закатил глаза и, вытерев яблоко о куртку, вновь протянул дочери. Та его забрала и с довольным видом принялась уминать. Они шли по залитой солнцем (все же показавшимся из-за облаков) улице и заговорчески переглядывались.

***

На совещание Сет, как всегда, опоздал, но сделал он это не потому, что был непунктуальным (не нашлось бы в Управлении такого безумного перфекциониста, как он), а из-за высокой занятости. Там, где любой другой инспектор уже опустил бы руки, Ромак Сет лишь начинал прикладывать еще больше усилий. Однажды Лен очень метко сравнил его с собакой-ищейкой и был прав: Сет был способен рыть землю носом, чтобы докопаться до истины.

И пусть его методы расследования чаще брали количеством, а не качеством, но и они приносили результаты, весьма и весьма неплохие. Поэтому Мила даже бровью не повела, когда на их маленькое совещание Сет вошел спустя полчаса с его начала, но ей все же пришлось обратить внимание на него, потому что второй заместитель пришел не обсуждать со своим начальником работу Управления, а, как оказалось, просить дозволения.

— Мне нужен ордер на допрос.

Вангред осекся на полуслове и замолчал, бросив недовольный взгляд на коллегу: по его мнению, даже если ты находишься в хороших отношениях с начальником (чего у Сета не было), не стоит вести себя столь бесцеремонно. Но сама хозяйка кабинета осталась невозмутимой, лишь поинтересовалась:

— Кого?

Глаза оборотня горели ярким огнем, и Миле подумалось, что ответ на вопрос ей не понравится.

— Эрмина де Шелона.

Чутье ее не подвело.