Искупление для бастарда

Тогда Реб сделал вид, что уступил, но от идеи своей не отказался, периодически прощупывая почву и выдвигая аргументы за свою позицию. К сожалению, логика против предубеждений была бессильна, и объяснения, что без внешней торговли внутренняя просто-напросто погибнет и Кериана развалится, остались неуслышанными. Ребу противопоставляли, что у Темной Империи, дескать, тоже границы закрыты, но она считается самым богатым королевством в мире. На это он обычно огрызался, что темные-то как раз лишь поддерживают видимость обособленности, а на самом деле потворствуют контрабанде, продавая свои товары на рынках центральный и южных земель и зарабатывая на этом реки золота.

Да и Темная Империя — это огромное королевство, размером с несколько Фелин'Сенов, чья территория простирается от предгорий Северного Хребта до песков пустынного края, она спокойно обеспечивает себя всем необходимым, тогда как Кериана была всего лишь небольшим клочком промерзшей земли. Им в неурожайный год есть нечего было! А всем было плевать на это!

Реб рыкнул от злости, спугнув какого-то слугу, проходившего мимо. Если и сегодняшний совет закончится бесполезной демагогией, то он начнет воплощать в мир свой запасной вариант. Он еще посмотрит, кто кого переупрямит, сдаваться Реб точно не собирался. Не хотят открывать границы? Хорошо, только вот отсутствия других рас он им не обещал. Есть в Кериане один народ, который и станет тем первым, с кем драконы начнут воздвигать отношения.

Прерванные, кстати, давным-давно.

***

Пока Реб занимался, как обязательно заявил бы Лен, окажись он рядом, совершенно несвойственным для него делом — думал, его единственная и любимейшая дочь лазала по горам. Это ее увлечение — вечный поиск приключений на свои филейные части — являлось единственным поводом раздора между ней и Ребом. Сам далеко не спокойный дракон не желал слушать разумные доводы Сони и каждый раз сердился, если Грета ухитрялась залезть туда, где ее жизнь подвергалась немалому риску.

Впрочем, их ссоры никогда не были бурными и продолжительными по той причине, что светлая и доброжелательная Грета, любимица отца, вила из него веревки. Он готов был простить ей любую шалость. Справедливости ради надо отметить, что девочка редко этим пользовалась.

Птичка порхнула поближе, и Грета затаила дыхание.