Портал

Давно меня так не радовали погожие деньки и ночи. С чего бы это?! Как только Маргарита со своим отцом скрылись за деревьями, я сел на траву и прислонился спиной к стволу. Закрыл глаза, и передо мной всплыл образ Маргариты. Я открыл глаза. Окрест по кустам распевали сверчки. Лягушки в пруду оживлённо заквакали, вступая в дуэт со сверчками. Для меня не существовало полной темноты так же, как и не существовало полной тишины. Мягко ступая босыми ногами по траве ко мне подошла кошка и присела напротив.

— Лайф, ты любишь её? — спросила она тихо.

С чего она взяла?! Я посмотрел на девушку вопросительно, но ничего не ответил. Рысь поняла мое молчкние по своему.

— Но почему? Почему ты предпочёл мне какую-то дриаду?! — негодовала она.

— Может, она особенная, — с тенью насмешки отозвался, глядя сквозь ресницы на Амун.

— А как же я?! — вновь спросила она.

— Я же говорил тебе и уже не раз, — напомнил я.

— Что говорил, что ты говорил?! — уже чуть ли не крича, говорила она.

— Из-за меня тебя изгнали из общины.

Тебе мало? Меня преследуют тысячи наёмников с одной лишь целью — чтобы убить! Тебе и этого мало? Все, кто находится рядом со мной, тоже обречены на смерть, — привёл я веские доказательства, которые впрочем никогда на неё не действовали.

— Но почему у дриады больше шансов, чем у меня?!

— Просто…

Я запнулся. Да, может, Маргарита действительно особенная, но только всё это не в счёт. Ничто не в счёт. Как я могу кому-то позволять любить себя и не запрещать находиться рядом со мной, постоянно опасаясь за его жизнь? Пока моя собственная жизнь висит на волоске.

И в любую минуту этот волосок может оборваться, и я полечу в пропасть, бездонную пропасть и потащу вслед за собой всех своих настоящих и преданных друзей, которые даже после такого поворота событий в моей жизни не бросили меня и я всегда мог рассчитывать на их помощь. А каково будет мне, знай я, что загубил ещё и того, кого люблю и кто любит меня? Это ранило больнее отравленного клинка и терзало сильнее упырей на погосте. Поэтому я не могу допустить к себе никого, чтобы потом не было ещё больнее ни мне, ни тем более им.

— Что просто? — прервала мои рассуждения Амун.

— Шансов нет ни у кого! — сказал я, начиная ненавидеть самого себя и жизнь, которой мне пришлось жить, но и иначе мне жить и не хотелось.

Я не видел лица Амун, но мог поспорить, что она злорадно улыбается. Больше расспросов на эту тему кошка не начинала, довольствуясь тем что есть.