Ангел по контракту

Мусор из одной камеры уже был убран, чьи-то быстрые руки разожгли камин, и кто-то позаботился принести туда три табурета. Уходить, разумеется, никто не хотел, всем было любопытно узнать, как принц заставит говорить эльфа, прибегнет ли он для этого к помощи магии или же просто возьмется его пытать. О последнем избегали говорить вслух, пытка как-то не вязалась с культурным, обходительным и порядочным Санди, но ведь речь-то шла о жизни его леди. Рэй, стоявший рядом, был смертельно бледен и непривычно возбужден, его усмешка казалась мрачной и зловеще удовлетворенной.

Уж он-то даст себе волю, когда дорвется до пленника. Тот шел спокойно, не выказывая никакой враждебности ни к Александру Клайгелю, ни к его людям, и лишь когда его взгляд падал на Рэя, лицо его выражало явное омерзение, и он спешил отвернуться. Очевидно, он сознавал, что эти люди имеют право судить его, но считал, что делал то, что должен был делать. Он был готов ко всему, и нестерпимой была для него лишь обязанность выносить общество принца Темных сил.

Он первым шагнул в приготовленную для него камеру, следом Санди пропустил Рэя, а затем вошел сам и запер дверь прямо перед носом всех тех, кто его сопровождал, не сделав исключения даже для леди Джейн. Было еще неизвестно, какого свойства информацию ему удастся извлечь из эльфа, и как ею лучше распорядиться, а кроме того Джейн слишком хорошо знала, что должен и чего не должен делать принц Белого трона. Сейчас Санди меньше, чем когда-либо, был настроен выполнять ее предписания.

Итак, тяжелая дверь захлопнулась, засов лег на место, желающие остались ждать под дверью, прочие разбрелись по своим комнатам, и мало кто спокойно досыпал в эту ночь.

Рэй толкнул эльфа к табурету, тот вздрогнул от его прикосновения, его всего передернуло, но, понимая, что попался и будет отвечать по всей строгости, он смиренно шагнул и сел там, где ему было указано. Санди расположился напротив него, а Рэй, несмотря на рану, все продолжал нетерпеливо кружить по камере.

— С чего ты начнешь? — спросил он.

— С того, что попрошу тебя сесть и помолчать, если ты вообще желаешь оставаться здесь. От твоих метаний у меня мельтешит в глазах. Не забывай, он мой.

Рэй со вздохом недовольства сел. Эльф был печален, но страха не выражал, будто был не преступником, а мучеником; взятый им тон страшно мешал Санди начать то, что, по идее, надо было сделать. И еще это совершенно несправедливое соотношение в росте! Причинить ему какую-либо боль казалось страшным грехом.