Ангел по контракту

— Чем я мог обидеть эльфов? — спросил он. — Почему вы ополчились против меня? Как вообще ваш народ относится ко мне?

Эльф удивленно посмотрел на него, он не ожидал такого вопроса.

— На это я, наверное, имею право ответить, принц, — неуверенно сказал он. — Вы ничем нас не обидели, и эльфы первые из свободных народов славят ваш подвиг и ваши труды по восстановлению Тримальхиара. Мы не только ничего не имеем против вас, сэр, но мы поддержим вас всемерно, если вы обратитесь к нам за какой-либо помощью.

Ведь вы по закону и совести глава всех Светлых Сил.

— Твоими бы устами да мед пить, — фыркнул Рэй. — Мастера они поговорить, эти эльфы, и черное у них станет белым.

— Не станет, — отрезал эльф, сверкнув глазами в его сторону.

— Я хочу знать, — сказал Санди, — почему? Неужели ты полагаешь, что я не стану добиваться ответа на этот вопрос?

— Я вам сочувствую, принц, — прозвучало в ответ. — Но у меня нет права ответить вам, потому что моя откровенность нанесет ущерб интересам моего народа.

А интересы эльфов для эльфа превыше всего.

Это уже походило на формулу, на лозунг. Санди не любил лозунгов со времен Ритуала Золотой Чиа.

— Ты слишком много с ним разговариваешь, — вмешался Рэй. — В камине полно подходящих углей, да и решетка уже раскалилась. Отдай его мне, и он рад будет, если найдется кому выслушать все, что он знает.

— Я готов к боли, сэр, — с достоинством сказал эльф, даже не взглянув в сторону Рэя. — Если вы хотите пытать меня, можете начинать, и примите мое сочувствие, потому что вам пытка принесет куда больше страданий, чем мне.

Поверьте, я знаю, чем чревата белизна. Разумеется, принц, вы вправе защищать свою леди всеми доступными способами.

Его сострадание походило на издевательство, тем более, что он, кажется, действительно знал, что пытки не выдержит прежде всего сам Санди. Но правда была жизненно необходима для Сэсс, рыдавшей и бившейся от невыносимой боли где-то там, на третьем этаже его Замка, а значит он не имел права отступить.

Рэй вопросительно смотрел на него. И Санди решился.

— Сейчас, — сказал он тихо, — ты будешь неподвижен. Ты сможешь только думать и говорить. Я должен спросить тебя снова, согласен ли ты говорить по доброй воле?

— Нет, сэр. Я не буду говорить.

Санди сотворил заклинание неподвижности. Эльф оцепенел, и Санди погрузил взгляд в его серые глаза, так странно напоминавшие его собственные.