Сильнее смерти

Марселю позволили взять одну смену одежды – и то не самую новую, ношеную – и глиняную кружку, которую он до сих пор чудом не разбил, и то потому, что зачаровал. И он опомниться не успел, как за ним захлопнулись двери его единственного дома.

Деваться некуда, взял узел да пошёл. Куда – вариантов нет, к господину Ансельму – кому он ещё на этом свете нужен? А вот если и ему не нужен… Но эту мысль Марсель тут же прогнал.

Господин Ансельм отворил двери далеко не сразу – день был неурочный. А как увидел несчастного мальчишку на пороге – то сразу всё понял.

- Заходи и оставайся. Более того, теперь у меня нет нужды появляться здесь – отправимся в мой замок.

- В замок? У вас есть замок? – спросил Марсель сквозь слёзы.

- Конечно, - рассмеялся господин Ансельм. – У каждого порядочного колдуна есть замок, не знал?

Нет, Марсель этого не знал. Теневые пути позволяли стремительно перемещаться между хорошо известными местами, и в своём новом доме он оказался уже в обед. Ему очень понравился Зелёный замок – весь увитый плющом, оттого и Зелёный.

Наставник называл его небольшим, но он был в десять, если не в двадцать раз больше его дома. Тьфу, его бывшего дома.

- А почему Симон сказал, что матушка меня где-то нагуляла? – спросил он господина Ансельма.

- Потому что твой отец – вовсе не суконщик Паскаль Бо. Когда ты родился, его уже три года не было на свете, - пожал плечами тот. – Мы встретились с твоей матушкой весной, на празднике, когда наряжают Майское древо.

Под тем древом она и дала мне согласие… на ту ночь, а утром, разглядев меня, испугалась. Нас связала не любовь, как я было подумал, а лишь майское волшебство. Думаю, ей было нелегко – почтенная вдова, у которой вдруг будет дитя, но она не согласилась уйти со мной, хоть я её и звал. Её немного защищало старое поверье – что если вдова понесёт дитя после такой вот праздничной ночи, то это всё равно что оставивший её раньше срока супруг явился с таким вот подарком. Тогда я дал ей для тебя этот крест – амулет на тот случай, если в тебе всё же пробудится сила. И поселился поблизости – чтобы приглядывать за тобой.

- Значит… вы – мой отец? – изумлению Марселя не было предела.

- Верно. Я, Ансельм де Риньи, являюсь твоим отцом, и признаю тебя своим сыном, - наставник, говоря это, протянул руку над огнём и разжал пальцы, пламя взметнулось и лизнуло их. – Сейчас нужные силы услышали меня, а бумаги для его величества я сделаю.