Змеиный крест

Алана развернула чистый лоскут ткани и, перетирая в пальцах мелкие листья, сделала себе компресс. Вспомнилось, что мама называла тысячелистник порез-травой, и душу кольнула тревога: как она там?

Алана присела на теплую от магии балку и обняла тонкие стволы калины. Ранку щипало от сока тысячелистника. Девушка протянула руку и сорвала гроздь черных в темноте ночи плодов и поднесла это соцветие к лицу. Аромат от ягод почти не исходил. Алана раскусила ягоду и тут же выплюнула ее, поморщившись от горечи и сладости.

Где-то вдалеке разрывались блуждающие огни, веселя гостей, пришедших на праздник, но их мерный гул, как и отсветы вспышек, казались бликами другого мира.

Алана дрожала от ветра, кусавшего спину, куталась в свою любимую шаль и смотрела сквозь ветки калины в глубокое небо. Впервые запах сотен трав не будоражил, а успокаивал ее, делая происходящее похожим на сон. Глаза закрывались.

Алане пришло в голову, что Хелки нужно рассказать о падении и ране. Уж больно плыла ночь перед глазами, а внутри клубком сворачивалась тошнота.

Ей было никак не справиться с собой: дрема наваливалась, как каменная и вместе с тем мягкая плита. Рука с компрессом скользнула по носу, и ткань мягко упала в траву. Голова почти не болела.

Алана понимала, что ей не помешает помощь, и что хорошо бы обратиться за этой помощью к шепчущим, но лишь представила себе, как вернется в шумный зал, и уже почувствовала себя вымотанной. К тому же там она снова могла встретить его.

«Я лишь немножко тут отдохну, - решила она. - А потом пойду найду Хелки».

Тепло рук Келлана, аккуратно и тяжело прижавших ткань на плечах, было таким упоительным, что Алана откинулась назад, позволяя себе упереться в его грудь спиной. Его запах, едва уловимый аромат трав, сейчас был ей не слышен в тяжелом пряном воздухе, а ладони, касавшиеся спины, на контрасте с холодным ветром казались горячее обычного. Невероятный покой окутал ее всю теплым коконом. Его присутствие превращало этот беспокойный околообморочный морок в счастливую расслабленность.

Алана вдруг поняла, что абсолютно доверяет ему, как, возможно, доверяла только родным: в его нежности была и поддержка, и даже больше, то, о чем ей было страшно думать. Теперь, когда он пришел, все стало хорошо, можно было уже не бояться.

Все стало не таким уж и важным. Келлан был рядом, он обнимал ее, и в его объятиях было тепло. Не открывая глаз, Алана улыбнулась сквозь дрему.

- Келлан, - выдохнула она, ловя его согревающую большую руку своей замерзшей ладонью.