Ошибка берегини

Тереза склонила голову к плечу, и русые волосы рассыпались по кружевному воротнику. Кузина будто бы ждала, пока он спросит, почему она появилась сейчас, что случилось, но Макс так и не задал этот вопрос. И никакой не задал. Потому что не стоит ничего спрашивать у мертвых. Он был занят тем, что пытался загадать себе горсть мелких монет так, чтобы Тереза не догадалась, что он задумал.

«Я пришла, чтобы предупредить тебя, — серьезно сказала она и положила ледяную ладонь ему на щеку, чтобы заставить взглянуть ей в глаза.

— Ты девушку встретил в Восаграде. Она смерти твоей хочет, это из-за нее ты под машину попал. Идем со мной, я все расскажу по дороге».

«Под машину попал».

Макс услышал отдаленное эхо протяжного сигнала, которое почти сразу затихло в молчаливом мраке. «Девятка» не снижала скорость, не тормозила — это он запомнил хорошо. Помчалась мимо, только обматерила. За дело обматерила, конечно. В следующий раз он будет смотреть по сторонам. Во сне Макс не пытался себя оправдывать.

Во сне он знал, что черная «девятка» появилась не случайно. Она хотела забрать его жизнь.

«Я тебя научу, как ее прогнать, чтобы она больше не могла тебе зла причинить. Ты только слушай внимательно. Ты иди на мост и... Ма-акс, ты слушаешь? Куда ты смотришь?»

Макс достал из слитного кармана теплой толстовки полную горсть мелочи и вручил мертвой кузине. Там разные были: и серебристые полушки, и тяжелые полновесные червонцы и даже медяшки, которым так никакого названия удачнее, чем «горсть» и не придумали.

Тереза с растерянным видом приняла подношение.

«Это от меня. Не держи зла», — попросил Макс. Он хотел улыбнуться, но не вышло, потому что он вдруг вспомнил, что в самом деле когда-то хотел причинить ей боль, толкнуть, ущипнуть — да что угодно сделать, чтобы она прекратила его пугать своей неизлечимой болезнью, близкой смертью и рассказами о том, что за мертвецами никогда нельзя никуда ходить. Даже если станут угрожать или пообещают что-то.

«Макс! — возмущенно воскликнула Тереза. Ее красивое бледное лицо исказила гримаса раздражения. Монеты она не бросала, хоть держала их так, будто хотела избавиться от них. — Я три раза попрошу, откажешь — ничего от меня не узнаешь!»

От кузины пахло холодной золой на снегу. Такое... забивающее ноздри и гортань ощущение тлена, от которого хочется чихнуть и прокашляться. Макс отшатнулся было, но подошвы приклеились к черным теням на мостовой. Намертво.