Ошибка берегини

Вдруг там не только каратели на дне?

Лицо у Марки сделалось такое, что, если не пожалеть ее, то посмеяться над детской обидой точно стоило. Правда, она почти сразу взяла себя в руки и цокнула языком.

— Боиш-шься?

— Боюсь, — не стал спорить Макс. Даже руки из карманов вытащил и поднял, чтобы показать, что сдается без боя. — Не хочу умирать.

Эти простые слова как ножом полоснули по коже. Атка поежилась и виновато опустила глаза. Трудно было вытерпеть такое: и верить в то, что Максу можно помочь, и не знать, как это сделать, и бояться, что сил на помощь не хватит.

Вдобавок отчего-то тяжким камнем легло на сердце понимание, что если она его спасти не сумеет, от отвечать придется так, будто она же его и погубила. Своими руками. А это для таких, как она, смерти подобно, табу. Даже мысли о подобном лишают берегиню и без того невеликих сил.

Атка ясно представила, как страстный поцелуй Мары забирает блеск ясных глаз, и эти мягкие губы, посинев, коченеют, и ей стало дурно. Самое странное, что черты лица Макса ей кого-то неуловимо напоминали.

Как будто она уже видела эти синие глаза и губы прежде, только с иным выражением. Как будто она хотела только на них и смотреть до тех пор, пока не очнется от долгого сна...

— А ты бы не боялся, сударь! — Упрямство Марки не позволило Атке нырнуть в омут памяти и ухватить близкий, но в то же время такой далекий образ. Кикимора не оставляла попыток добиться своего. — Что попусту бояться будущего? Его с достоинством встретить надо. Вдруг я нагадаю вечную любовь и прекрасную жену, и ты рад-радешенек будешь? Никто же не знает, пока карта не ляжет!

Про вечную любовь она, конечно, тоже зря сказала.

Мало того, что Мара уже заявила права на его любовь, а там и до Вечности недалече, так еще и Макс... Уж на что мужчина, но и он смутился, стушевался и с некоторой тоской по холостяцкой свободе оглянулся через плечо. Вот-вот скажет, что у него там в люке дела недоделанные остались, ужасно рад был познакомиться, девочки, но пора бежать.

Атка заступилась за него. Не могла иначе. Она ведь защищать должна.

— Марка, ты ведь слышала, он не хочет.

— Не хочет умирать, ты слышала? — вернула реплику Марка. Она посмотрела в упор и растянула яркие губы в фальшивой улыбке. Не вдруг поймешь, что хочет сказать. То ли маленькой ночной пряхе вдруг стало смешно, что Зимний король не хочет умирать, то ли она винит Атку в том, что он непременно умрет.

— Кто же хочет? — растерянно спросил Макс.