Ошибка берегини

Макс послушно достал бумажник, вынул крупную купюру, которая покрыла бы стоимость завтрака на троих по меньшей мере дважды. С некоторым сомнением подсунул ее под свою тарелку, чтобы нашла именно та девочка, которая станет убирать посуду со стола.

Атка хмуро наблюдала за его сомнениями. Может, кто-то иной и не заметил бы колебания, но только не она. Тем более что теперь вдруг так ясны стали движения его души. Будто признав, что именно ее проклятие проросло в его теле, она получила возможность читать Макса, как открытую книгу, даже не касаясь руки.

Обычно с этого начинались ее книги. Чья-то судьба вдруг становилась близка, и не было никакой возможности перестать погружаться в чужую жизнь до тех пор, пока не расскажешь всю до последней главы.

Но в этот раз у нее уже нет времени писать и ждать, прочитает ли.

В этот раз можно попробовать объяснить без метафор.

— Как только человек взрослеет и перестает думать о собственной исключительности, он становится богаче за счет благодарности других людей, — суховато произнесла она, глядя в сторону.

Неловко было говорить настолько очевидные вещи, но Макс вел себя так, будто доселе ничего подобного не слышал. Глупо было бы ждать, когда сам догадается.

Люки-то Атка увидит, если что. Но в городе живет много маленьких смертей. За всеми не уследишь, будь ты хоть простая берегиня, хоть предвечная Богиня. Человеческая жизнь слишком хрупкая, и совершенно точно нельзя доверять ее тому, кто только что едва не поцеловался с Марой.

— А я слышал, что благодарность на ломоть не намажешь, — неловко отшутился Макс.

— Я видела много людей, которые считали себя не меньше, чем главными героями книги. Будто вся книга только для того и была написана, чтобы они прожили свою маленькую жизнь.

Как бы Атка ни старалась говорить сухо, а горечь все одно проникла и зазвучала в голосе, и она сама это слышала, но ничего с этим поделать уже не могла.

— Им нет резона думать о тех, кого они видят в автобусе или магазине, ведь незнакомые люди для них — все равно что… entourage.

Они не пытаются увидеть в них таких же героев, как они сами, понять их боль и приложить усилия к тому, чтобы уменьшить эту чужую боль. А если бы попробовали переступить через себя, увидеть, сделать хоть что-нибудь, то поговорки и присказки ходили бы совсем иные. Мир был бы совсем иным, Макс, поверь мне, — печально сказала Атка, поймав себя на том, что опять заводит этот разговор с мужчиной, который внезапно оказался небезразличен.