Берег птицелова

Перед ним стояла невысокая девушка в длинном, запорошенный снегом, тулупе. К поясу тулупа крепился меч в изящных ножнах. Впрочем, на этот раз трактирщик не обратил на меч внимания. Девушка была сказочной красоты. Такой сказочной, что трактирщик вдруг, почувствовал себя необычно.

Как завороженный смотрел он на нежное, румяное с мороза, лицо, на воздушные волосы, такие же чисто-белые, как и весь мир за дверью. Никогда он не видывал такой необычной внешности. В душе пробудились незнакомые чувства, ожили глубокие воспоминания детства о сказках про фей, про чудеса мира, про сияние жителей неба, про детей Солнца.

Неожиданно к горлу поступили счастливые слезы, чего трактирщик не замечал за собой отродясь.

Прошел миг, другой, третий, завороженный, он так и стоял перед девой с топором в руке.

— Нам бы две комнаты, добрый человек, — нежным голосом сказала девушка.

Трактирщик спохватился, сглотнул ком, опустил топор. И только тут заметил, что за красавицей стоят два высоченных парня и молодая женщина, росту куда выше среднего, а все равно верзилам едва до плеча.

Все с мечами, котомками, все в снегу.

— Входите, — трактирщик услышал свой голос словно со стороны. — Кухня закрыта, но я могу собрать чего поесть из остатков. Или, может, хотите омлет с грибами? За пятнадцать минут управлюсь.

— Будет чудесно, — снова прожурчал голосок красавицы. — Нам бы еще две комнаты и пару кувшинов тёплой воды.

— Сей момент.

Когда друзья поднимались по лестнице с ключами, Эрик, все это время вынужденный молчать, наклонился к уху Ив и с зашипел с ревнивой издевкой:

— Сей момент, моя леди.

Горячую ванну и крепкого королевского вина. Готов спать у ваших ног, как котенок. А ежели...

Дальше Эрик заткнулся, потому что Эмиль ткнул его как следует в спину.

Томаш услышал друзей и сразу вышел в коридор трактира, им навстречу. Смятение и растерянность удивительным образом не шли к его крупным чертам лица, к широким скулам и скупой улыбке, такой, словно он улыбался в себя.

Мятая рубаха, расстегнутый ворот, слегка открывающий волосатую грудь, большие, как у кузнеца руки безвольно опущены. Секунду Эмиль разглядывал его:

— Что случилось?

— Зайди, — попросил Томаш. — Один.

Эмиль вошел в комнату.

— Так-так... — он посмотрел на спящую полуголую Польгу. Желваки на скулах напряглись, будто там, внутри себя, Эмиль пытался представить все варианты того, что здесь могло произойти.