Берег птицелова

Прочь от позора, от семьи, от Рэи, которая (он видел из воды ее силуэт) осталась стоять на пристани, среди немногих счастливчиков.

Чогеру снилась мутная вода, зубастые рыбы, цепкие водоросли, опасные животы рыбацких шхун, снился первый восход солнца, увиденный через толщу морской воды.

Снова и снова он переживал миг, когда судьба не выбрала его фаворитом, и когда он сам, еще совсем ребенок, выбрал из оставшихся вариантов — свой.

Чогер не вернулся. На исходе луностояния серные ведьмы собрали восемнадцать перекинувшихся обратно испуганных ребят и увезли с собой.

Двоих не досчитались. Обычное, в общем-то, дело. Море, есть море.

...

Он проснулся от того, что хлопнула дверь. С минуту не мог прийти в себя после ужасного сна, пялился в мутное окно. Утренний туман серой простыней отгородил лес. Черные облезлые ели, длиннющие, как мачты заморских судов, да пару бугристых корявых берез во дворе — дальше все — молоко и морок.

Чогер бездумно разглядывал стол перед окном, красную скатерть в белую клетку.

На ней — брошенные кровавые повязки, крынка с водой. Захотелось пить. Чогер пошевелился и рука сразу заболела, как ждала. От ноющей боли очнулся, вспомнил про вчерашние события и резко сел на кровати.

Девочки не было. Рядом лежал пустой скомканный штормовик. Значит ушла. Чегер выругался, вскинулся с постели, как молодой, прижался носом к окну и сразу успокоился.

Девочка стояла возле сарая, оглядывалась. В рубахе и огромных валенках Чогера — что нашла у порога, то и нацепила.

«Вот ведь дуреха! — подумал Чогер.

— Тут бы и присела. Экая воспитанная. Надо же.»

Он налил себе воды, разом осушил целую кружку и только тогда вышел босиком во двор.

— Туалета нет, иди за елки. Иди скорее, замерзнешь!

Девочка обернулась, кивнула, послушно пошла за елки, тяжело передвигая огромные валенки тоненькими, словно палочки, ножками. Рубаха немного топорщилась на спине — не знать — можно подумать — просто горбатый ребенок. Желтые, как осенняя пожухлая трава, волосы спутанно липли к худеньким плечикам.

Сердце Чогера сжалось. Вернулись давний гнев, старая глухая обида, которые, как ему казалось, он давно изжил, потушил и выбросил. Видимо, нет. Видимо, не изжил. Просто спрятал.

Он сам прошлепал босиком за дом, справил нужду, а затем приволок в избу дрова и принялся здоровой рукой укладывать поленья в печку. Надо было выпить чаю. Или даже кофе. Оставалось еще пару щепоток.

Девочка долго не возвращалась, Чогер не выдержал, отправился искать.