Берег птицелова

— Это еще зачем? — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Чего это ты вдруг удумала?

Он отлично понимал, почему Польга хочет избавиться от крыльев, понимал лучше кого бы то ни было. Оборотень копался в запрещенных книгах не просто так. Годами он искал хоть какое-нибудь средство от своего недуга. Он люто ненавидел не море, нет, он ненавидел свое рыбье тело. Всякий раз, становясь рыбой, он считал минуты, пока длится луностояние. Он чувствовал себя маленьким голым человечком, которого поместили внутрь темного шкафа и он понятия не имеет с чем ему приходиться соседстовать.

Мерзкое чувство чужого тела не покидало его. Он не смог подавить в себе брезгливость гадить прямо в воду, есть сырую рыбу, и что главное — бессмысленно болтаться по морю, изнывая от скуки. Он научился охотиться и выживать, он выучил море и его законы, выучил правила подводного боя, он обрёл опыт и шрамы. Да, он научился всему, чтобы быть рыбой, кроме того, чтобы быть рыбой. Так что Чогер понимал Польгу.

— Я давно так решила, — по-прежнему не глядя на Чогера, произнесла девочка, — и если бы могла дотянуться до своей спины, сделала бы это сама.

Не раздумывая. Крылья эферов прокляты. Из-за них умирают люди. А теперь, если ты меня оставишь, неприятности будут у тебя.

— Ахаха! — Чогер расхохотался нервным неестественным смехом. — Девочка. Ну какие у меня, у оборотня, могут быть неприятности? Я сам себе самая большая неприятность.

— Ведьмы. — Серьезно ответила Польга. — Серные ведьмы и их прислужники.

— Рассказывай все с самого начала, — слова Чогера упали в пустоту.

Тишина стояла необыкновенная, даже не звенящая, просто абсолютная тишина. Чогер не слышал своего дыхания. Ждал.

Польга примолкла на минуту. Ей было нелегко говорить, но раз уж спела первый куплет, пой до конца. Девочка собралась с духом и стала рассказывать:

— Я родилась на маяке. Давно, еще до моего рождения, смотрителем маяка был дедушка, а когда он умер, а за маяком стала присматривать мать. Несколько лет она ездила на большую землю, туда и обратно: привозила керосин, исправно заправляла баллоны, смазывала механизм, который поворачивал лампу, чинила лестницу, обновляла побелку.

Этот маяк считался важным для ведьминских кораблей. Рядом находились опасные рифы, так что ведьмы платили маме за работу.

Однажды, пока мамы не было, разыгрался сильный шторм. Ветер разбил главное стекло маяка, оно застряло в механизме и застопорило его. Лампа перегрелась, треснула, огонь погас.