Берег птицелова

Чтобы беречь свечи они вставали с солнцем и ложились после обеда. Забирались в свои кровати, стоящие по разные стороны от теплой печи, и говорили обо всем на свете, кроме самого главного — о прошлом Польги.

В сильные морозы они брали в дом Вредину. Коза спать не давала, ночами цокала по полу и пинала хозяев мордой в бок. В избе стоял въедливый животный запах, который никак невозможно было выветрить. Чогер бранился, но терпел.

Ели крупы да вяленую рыбу. В январское луностояние Чогер попал в метель. Берега замерзли, свежей рыбы наловить не удалось, а пока он добрался до своего грота, выстудился так, что слег на неделю с кашлем.

Польга поила его чаем с медом, благо меда, сухой ягоды и грибов у любовника лесной хозяйки хватало.

В тот день Чогер и Польга играли в шишки. Сосновые против еловых. Клетчатая скатерть служила им полем боя. Польге нравилась новая игра, нравилось думать, искать самые короткие и верные пути к логову противника — последней красной клетке в правом углу стола. Девочка оказалась азартна.

Выиграть у Чогера для нее было великой радостью. Оборотень слегка поддавался, потому что видел редкий свет улыбки на остреньком личике маленького эфера, и ему тоже становилось тепло.

Когда Польга два раза подряд довела свою шишку до победы, Чогер шутливо рассердился, обозвал себя глупым стариком и ушел на крыльцо курить. Девочка надела валенки и перешитую куртку, вышла к нему, тихо села рядом на ступеньку, подложив под себя старый сапог, чтоб не обморозиться.

День стоял дивный, солнечный.

Зима уже поворотила к весне, длинные сиреневые тени по-хозяйски лежали поперек заснеженного двора, воздух чуть щипал носы, но мороз не кусал.

На ближайшей елке сороки бузили с белками. Сороки налетали, злобно стрекоча и размахивая крыльями. Но тяжелые ветки мешали, а верткие белки дразнили сорок, то выпрыгивая к ним поближе, то ловко отскакивая назад, к стволу, где хитрых рыжих попрыгунчиков было не достать.

— Я хочу попросить тебя, — Польга произнесла слова легко и спокойно, но Чогер понял, что пришел момент важного разговора.

Понял по внезапной тишине, наступившей в мире. Сороки вспорхнули с ветвей и улетели подальше, белки нырнули в свое высокое жилище, солнце зашло за тучу. Чогер знал, что мир пуглив как ребенок и мудр как старик, а потому не вмешивается в темные дела.

Оборотень замер, Польга опустила голову, стараясь не смотреть Чогеру в глаза.

— Отрежь мне крылья. Пожалуйста! — сказала она тихо.

Чогер подавился дымом, закашлялся.