Берег птицелова

Ведьмы обрезали крылья всем до единого, всех остригли налысо, отобрали книги, вещи и даже те научные труды, которые эферы успели восстановить после падения древнего мира. Пленники стали вымирать в неволе, без возможности летать, без солнечного света и без права любить. Дети рождались редко. Так бы все и погибли, если бы в древних книгах Афаре не попалось важное пророчество. В нем говорилось о серных ведьмах как о правителях мира, только у этих ведьм были крылья и они могли летать. Афара исполнилась решимости заполучить крылья любой ценой.

Эферов стали разводить, как скот. Их делили на пары, заставляли плодиться, отбирали детей, выбирали лучших мужчин и увозили ведьмам в мужья. Обо всем этом ходили слухи. Папа говорил, что в тюрьме была система труб. Будто бы древнем мире такие трубы делали в каждом доме, и по ним текла горячая вода. Теперь трубы опустели и проржавели, но если кричать в них, то голоса слышно по всем помещениям. Тех, кого забирали ведьмы, иногда возвращали в тюрьму. Они приносили известия о том, что происходит в большом мире. И эти известия раз от разу были все хуже, страшнее и бесчеловечнее.

План Афары скрестить ведьм и эферов провалился. И жизнь в тюрьме превратилась в медленное умирание тех, кто там ещё оставался. У эферов перестали рождаться дети. Совсем. Вот поэтому папа и смотрел на меня, как на чудо. Вот поэтому он и не дался им живым... — Польга набрала в легкие как можно больше воздуха, а потом выпустила его медленно тонкой струйкой на замерзшие руки. Чогер снял с себя тулуп и положил девочке на плечи.

— Той ночью меня разбудил отец, — голос Польги собрался и стал отстраненным, словно только теперь Польга приступила к главному. — Разбудил не ласково. У него было испуганное лицо. Он поднял меня и поставил на ноги ещё спящую, как куклу, чтобы я проснулась как можно быстрее. Оказалось, к острову направляется корабль. Нужно было спешить. Время от времени к маяку приставали шлюпки, и всякий раз я пряталась в старом гроте. Так что я знала, что делать и как себя вести.

Моя одежда на такой случай всегда хранилась в отдельном мешке. Мама свернула и спрятала мою постель, чтобы никто не мог догадаться, что в доме живет ребенок. А папа проводил меня в грот и велел, что бы ни случилось, сидеть тише летучей мыши, сидеть до тех пор, пока гости не уедут, а их корабль не скроется за горизонтом.

Ночь была светлая, море мирным, чистое небо сверкало так, как сверкает только в октябре. Звездная река на нем и впрямь была сплошною рекою из звезд.