Берег птицелова

Я прошу тебя! Пожалуйста! Иначе мне никогда не увидеть мир, иначе я всегда буду прятаться и все кругом будут умирать до тех пор, пока меня не поймают. А если их отрезать, то прятать мне придется только рубцы на спине.

Там и резать то нечего! У тебя есть очень острый нож, тот, с кривой красной ручкой. Сначала надо перебить косточки, а потом срезать ровно под корень. Я не буду кричать, все выдержу. Ты мне веришь?

Чогер молчал. Он поднялся с крыльца, выпрямил спину и стал наблюдать, как потрясенный историей маленького эфера мир осторожно возвращается к жизни.

Он смотрел на вершины деревьев, на далекие облака, на пролетающих мимо ворон, на капающий с крыши талый снег, на кадку со щепой и на зеленую от сырости дверь сарая.

— Я подумаю над твоей просьбой. Обещаю тебе... — оборотень смущённо почесал загривок, потом протянул руку, чтобы утереть со щек девочки слезы, но внезапно понял, что Польга и впрямь не плакала. Лицо ее было каменным, каждая мышца на нем напряглась и заострилась. — Ты очень смелая девочка, — искренне восхитился Чогер.

— Папа бы тобой гордился. Идём в дом, ты совсем замёрзла. Надо выпить чаю и поспать. Тебе точно надо...

Он не знал, как передать Польге нахлынувшие на него чувства. Все, что приходило на ум казалось Чогеру глупым. Поэтому он просто взял охапку дров из кадки и потащил в дом.

Глава 25 Сеть

Немногое могло сбить чуйку бывалого оборотня, привыкшего не только видеть, но и слышать все, что плывет или просто шевелится на милю вокруг. Каждой чешуйкой, каждым легким движением хвоста, в любой миг, в любую погоду, днем и ночью он держал окружающий мир под контролем.

Порой удавалось даже охватить две или три мили морского пространства. Конечно, не в шторм. Тогда радиус сужался до десятков метров, и разумнее всего было уйти на глубину или даже залечь на дно. Чогер был очень осторожен в такую погоду.

Но в тот день шторма не было.

Напротив. Морская вода стояла мирно, как чай в чашке.

Неуемное весеннее солнце слепило по поверхности, лезло в заросли возорослей, грело мальков, раздражало крабов.

Именно солнце стало виной тому, что Чогер попался.

Он не увидел ее — тонкую, почти прозрачную в весёлой от избыточного света воде.

Он плыл, лениво оглядывая рифы, слушая движения мира и свое сердце. Надеялся, что к его возвращению Ливана уже проснется. Вон, какое яркое солнце, снег с берегов стаял еще не прошлой неделе, так что, по всему выходит дриаде пора бы уже вернуться в его объятия.