Берег птицелова

Как будто в Купеческой Гавани кто-то понимал такие тонкости. В итоге, все разом набрасывались на Итту, которая только и мечтала удрать с этого представления. Но все же Итта была для музыкантов бесценна именно тем, что разбиралась в музыке очень приблизительно, а значит, являлась единственным настоящим слушателем, ради которого и затевалось все это высокое искусство.

Одним словом, лето было волнительное, интересное, бурное. На душе у друзей царили самые разнообразные чувства, но все они были жизнеутверждающими. А потом концерт прошел, прошел жаркий август, начались разговоры о свадьбе, которые потянули за собой размышления о будущем, о взрослой жизни, и барометр дрогнул.

Итта чувствовала напряжение, тяжелые думы, сомнения и страх. Она спасалась в мастерской или в башне, где часто натыкалась на Эмиля — без флейты, без книги, просто задумчивого.

Итта видела, у Эмиля возникла проблема, нерешенный вопрос, который он обдумывал совершенно ревниво, в одиночку.

И еще она чуяла решимость действовать, горячее желание все поменять, азартное, упрямое следование цели.

Но на этот раз они принадлежали вовсе не Эрику, а его будущей второй половине. Ив исполнилась самых разнообразных планов, которые выходили далеко за пределы свадьбы, дальше — за горизонт ее будущего.

Один только Эрик, казалось, ничего не замечал. Болтался со счастливой улыбкой, шутил, язвил, по старой памяти флиртовал с Иттой. Но на гитаре не играл, а все чаще пропадал в таверне. Последнее наводило на мысли, что Эрик все отлично понимал и даже переживал по-своему, просто не показывал.

Не такой уж он и балбес, как может показаться на первый взгляд.

— Ну, и где ты?! Уже пятнадцать минут прошло! — крик подруги оторвал Итту от размышлений.

— Вот так и проходит жизнь, — сказала она себе. — Пятнадцать минут перед зеркалом на мечты, пять часов на уборку, от которой завтра не останется даже намека. И дня как ни бывало.

Она бросила молоток на стол — потом спокойно доделает холст. И начала стягивать заляпанный красками комбинезон — не хотелось оскорблять мытьем полов творческую одежду.

К ночи похолодало. Разыгрался ледяной ветер, залез в дымоход и принялся там подвывать низким басом: «Уууу-ыыыы». Пришлось затопить камин и выгнать хулигана прочь.

Шторы в гостиной они выстирали и повесили сушиться в бане. Яркий лунный свет без всяких препятствий лился в чистые, пустые окна; полз белыми квадратами по аккуратно прибранным книжным шкафам, по вымытому полу, вверх через лестницу на второй этаж.